Семь снежных ночей - Цан Юэ Страница 101

Что так огорчило его?

Лучший извозчик Улиастая был нанят за огромные деньги, и повозка помчалась по почтовому тракту.

Время от времени Сюэ Цзые с беспокойством поглядывала на Мяо Фэна. Он всю дорогу отрешённо вертел в руке свою флейту, смотрел в окно повозки на слепящий белый снег, но не произносил ни слова. И, что было самым странным, до сих пор так ни разу и не улыбнулся.

— Что с тобой? – наконец не выдержала и заговорила целительница, чтобы разбить эту удушающую тишину – Тебе хуже из-за раны?

— Нет, – спокойно ответил Мяо Фэн. – У главы Долины отменные лекарства.

— Тогда почему ты больше не улыбаешься? – с недоумением спросила Сюэ Цзые.

Он повернулся и удивлённо взглянул на неё.

— А почему я должен?

Сюэ Цзые была потрясена. Техника «Омовение весенним ветром» незаметно меняет того, кто её практикует. Она делает нрав мастера спокойным, мягким. Дурные мысли не тревожат и не огорчают его, так что он то и дело улыбается, даже не задумываясь об этом. Когда целительница впервые увидела Мяо Фэна, в тот же самый миг поняла, что человек много лет совершенствует именно эту технику, а теперь его привычная улыбка отчего-то пропала, и это её тревожило. Но она просто заметила:

— Так ты умеешь играть и на ди.

На это Мяо Фэн наконец улыбнулся и поднял короткую флейту.

— Да нет, это не ди. Это били, бамбуковый рожок. На таком играют у меня дома, на Западе. Когда-то сестра научила меня десятку с лишним лоуланьских мелодий, но я почти всё позабыл.

Он повернул голову к окошку, взглянул на ярко-голубое после снегопада небо и вздохнул.

— В те дни меня звали Ями.

На самом деле юноша не вспоминал об этом уже очень давно. Больше десяти лет Мяо Фэн метался в мире тьмы и крови, уничтожая тех, кто шёл против воли владыки, готов был в любой миг принять за него смертельный удар и ни о чём не сожалел. Всё шло как надо, не так ли? Мяо Фэн был точно стрела в полёте: ни сомнений, ни колебаний.

О прошлом он не думал… да оно было ему и не нужно.

Но почему то, что он, казалось, давным-давно позабыл, вдруг встало перед ним?

— Так нельзя. – Сюэ Цзые неожиданно надавила на повязку над его солнечным сплетением и с беспокойством произнесла: – Твои чувства и сила начинают спорить друг с другом. Ещё немного, и начнётся искажение ци. Я лучше серебряными иглами запечатаю твои меридианы, чтобы…

— Не нужно. – Мяо Фэн вдруг нахмурился и отшатнулся, не сводя с женщины пристального взгляда, словно её рука обжигала.

Затем безо всякой видимой причины юноша рассмеялся и прошептал:

— Глава Долины, настанет день, когда вы пожалеете, что хотели сделать это.

Голос Мяо Фэна звучал как во сне. Сюэ Цзые подняла голову, посмотрела в глаза спутника и улыбнулась.

— Может, и так… но этот день ещё не настал.

Она распустила повязку, обработала рану, проворно перевязала её снова и откусила кончик ткани.

— Однако, будучи целительницей, разве я могу оставить без внимания больного?

Мяо Фэн молчал и не мешал ей заниматься раной, а сам не отрывал взора от голубых небес Западного края. Горы понемногу приближались; их вершины, покрытые снегом и льдом, сверкали на солнце, как зубцы жемчужной короны.

Через три дня они должны уже добраться до Куньлуня.

Не удержавшись, Мяо Фэн поднял занавеску и на северо-западном наречии приказал вознице поторапливаться.