Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 249

Должен заметить, что старый сэр Реджинальд составил завещание несколько лет назад, когда Ричарду шел двадцать второй год, а Элис только-только перестала считаться ребенком. В те времена баронета и его сына связывали теплые отношения.

Лонгклюз вышел из дому. У крыльца стояла двуколка – в ней мистеру Ливи надлежало вернуться в Лондон. Нет нужды упоминать, что с этим джентльменом Лонгклюз не церемонился. Он забрался в двуколку, сэра Ричарда усадил рядом, а еврею предоставил самому о себе заботиться. На бешеной скорости двуколка понеслась к воротам; охранник, водворенный Лонгклюзом в сторожку, разумеется, открыл ворота по первому повелению. И там-то, за стеной, Лонгклюз и сэр Ричард увидели кэб с чемоданом на крыше. Какая-то старуха стучалась в окно сторожки, громко требуя впустить ее.

— Чтоб никого посторонних, – бросил Лонгклюз охраннику, который запер ворота за двуколкой. В следующий миг он резко натянул вожжи. – Да ведь это ваша экономка, Арден! Каким ветром ее принесло?

Действительно, это была Марта Танси; она примчалась из Йоркшира, снедаемая тревогой за Элис. Теперь, услыхав скрежет петель на воротах, шорох колес и цокот подков, она отвлеклась от окна сторожки и поспешила к двуколке. В лунном свете дорога казалась белой, а тени ветвистых вязов – чернильно-черными. Рукой, на которой не было перчатки, Лонгклюз вцепился в бортик – и на эту-то руку как раз и упал лунный луч.

— Я с семейством тут полвека прожила! Я – Марта Танси; по какому такому праву мне хода нет в Мортлейк? – воскликнула, негодуя, отважная старенькая экономка – и вдруг изменилась в лице.

Ужас исказил ее черты, глаза округлились и даже побелели, когда она взглянула на запястье мистера Лонгклюза. Марта Танси увидела шрам в форме звездочки – особенный, приметный шрам. С гортанным звуком, похожим на урчание хищной дикой кошки, Марта отпрянула; в следующую секунду раздался вопль, вознесшийся, верно, к самому Господу Богу; от этого вопля кровь едва не свернулась в жилах сэра Ричарда, Марта же вскинула руку к виску, пошатнулась и лишилась чувств. Лонгклюз выпрыгнул из двуколки и забарабанил в окно.

— Эй, там! Дайте знать в дом, пусть пришлют кого-нибудь, чтобы сопроводить эту женщину в Лондон, в дом сэра Ричарда Ардена, – видите, она нездорова. Адрес вам известен. Да поднимите же ее, – это относилось к вознице, – и уложите в кэбе.

Исполнив свой долг по отношению к старушке, Лонгклюз запрыгивает в двуколку, выхватывает поводья из рук сэра Ричарда и принимается нахлестывать лошадь.

Подкатив к особняку Дэвида Ардена, он швырнул сэру Ричарду поводья и собственными кулаками принялся молотить в парадную дверь.

На поиски Элис в Мортлейке ушло всего полчаса, и Лонгклюз верно рассудил, что, если Элис нашла пристанище в дядином доме, то арденовская прислуга будет начеку. Действительно, дверь почти сразу отворила пожилая горничная.

— Из Мортлейка приехал сэр Ричард Арден, и он желает знать, не здесь ли его сестра, мисс Арден.

— Она здесь, в спальне; только ей неможется, сэр.

Лонгклюз проскочил в приоткрытую дверь, дабы закрепиться в доме, и стал делать отчаянные жесты сэру Ричарду.

— Сюда, Арден! Да оставьте вы эту лошадь – небось не сбежит.

Сам Лонгклюз метнулся к лестнице, чтобы там ждать сэра Ричарда.