Шах и мат - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 236

«Вот, – думается дяде Дэвиду, – преступник; а что до улик, они убедительны и неоспоримы и находятся совсем рядом, пусть даже искрошенные в прах. Есть и свидетель, который, возможно, сделал план ареста неосуществимым!»

Волна потрясения схлынула, и дядя Дэвид отмечает весьма существенные различия между незнакомцем и мистером Лонгклюзом, столь схожими на первый взгляд. Незнакомец рыж и носит бороду; плечи у него шире Лонгклюзовых, и притом они сутулы; он вообще выглядит более громоздким и мощным. Он к тому же вульгарен, развязен и добродушно-бесцеремонен, каковыми чертами резко контрастирует с вкрадчивым и учтивым мистером Лонгклюзом.

Дядя Дэвид никак не может решить, которое из двух убеждений верно. Ситуация пренеприятная и сама по себе, а уж если дело особо важное, колеблющийся страдает почти физически.

Вероятный мистер Лонгклюз, кажется, не только не смущен вниманием мистера Ардена, но и вовсе этого внимания не замечает. За столом освобождается место, незнакомец садится, делает ставки, выигрывает и проигрывает, наконец, с зевком, встает и медленной походкой движется к двери, возле которой застыл Дэвид Арден. Минуточку! Разве это не тот же самый человек, которого мистер Арден видел на пароходе, пересекая Английский канал? Вот он оказывается под газовым рожком, и свет, упав ему на лицо, выделяет черты, знакомые мистеру Ардену, так что сомнений не остается. Дэвид Арден, вперивши взор в незнакомца, бросает ему, едва тот оказывается рядом:

— Как поживаете, мистер Лонгклюз?

Рыжий останавливается, улыбается, пожимает плечами.

— Пардон, мосье, – говорит он по-французски, – я не владею ни английским, ни немецким.

Самый тембр голоса – не лонгклюзовский; интонации невыразительные, не хватает глубины, да еще французская гнусавость. Рыжий выдерживает паузу, снова улыбается, чуть наклоняется к мистеру Ардену, явно желая услышать что-нибудь на французском языке.

— Наверное, я обознался, сэр, – бормочет мистер Арден.

Рыжий наклоняется ниже, с терпеливой улыбкой ждет еще пару секунд. Мистер Арден, чуточку сконфуженный, говорит:

— Мне показалось, что я встречал вас в Англии.

— Я, сударь, в Англии отродясь не бывал, – уверяет сей терпеливый и вежливый француз на своем родном языке. – И никак не мог иметь честь встретиться там с вами.

Следует очередная выжидательная пауза.

— Тогда извините меня, сударь, прошу вас. Я виноват… Но, Господи Боже! – Дэвид Арден переходит на английский. – Не мог я обмануться! Вы – мистер Лонгклюз.

Сколь откровенно озадаченным, сколь дружелюбным выглядит рыжий, когда тоном, в котором лишь одна нотка режет слух Дэвиду Ардену, выдает:

— Не стоит так огорчаться, сударь. Кто из нас не ошибался? Мое имя – Сен-Анж.

— Конечно, я ошибся; умоляю, простите меня.

Мистер Арден отвешивает церемонный поклон, мосье Сен-Анж не торопясь идет к выходу, заказывает в соседнем зале рюмку ликера кюрасао. Пока он расплачивается с гарсоном, мистером Арденом вновь завладевает сначала сомнение, а затем и готовность поверить, что этот субъект действительно мистер Лонгклюз – ибо ни о ком и ни о чем ином мистер Арден сейчас думать не в состоянии.

Заметим, что долговязый сутулый француз смахивает на человека, который однажды в полночь встречался на пустоши близ Хэмпстеда с Полом Дэвисом и обсуждал с ним, как помнит читатель, важные вопросы. Все так; но тот человек имел выговор, характерный для жителей графств, кои граничат с Шотландией. Притом же его борода была неумеренной длины и развевалась на ветру, будто пламя. Борода мосье Сен-Анжа коротко подстрижена и куда как опрятна, и оттенок ее, по-моему, гораздо пристойнее, нежели у бороды того разбойника. Да и похожи эти двое лишь в общих чертах. Тем не менее мистер Арден, вновь потрясенный сходством, выскочил на улицу, где теперь царила тишина, и быстро нагнал вероятного Лонгклюза, успевшего отойти лишь на дюжину шагов.