Диагноз - Анюта Соколова Страница 91

— Здесь я, наверное, должна тебя поцеловать, — внутри я, конечно, таяла, но внешне ещё держалась.

— Я был бы не против, — улыбнулся он. — Но мне не даёт покоя одно обстоятельство.

— Какое?

— Откуда Гюстав так хорошо знает тебя? Со мной понятно: было бы странно, если бы он не изучил вдоль и поперёк парня, которого сам вырастил. Но ты?

— Скандал с Дебре? — предположила я. — Газеты писали обо мне каждый день.

— Сложно составить непредвзятое мнение о человеке на основе статей в газетах, — Тери скептически усмехнулся. — Нет, тут что-то иное. Кстати, ты не помнишь, когда вышла та газета, что показала тебе Лили?

Я поднялась и принесла из гардероба выпуск «Вечернего Сентара».

— Хранишь как реликвию? — заулыбался он.

— Непременно предъявлю нашим детям как доказательство того, что папа нашёл маму по объявлению, — невозмутимо ответила я. — Зачем тебе дата?

— «Вечерний Сентар» — недешёвое удовольствие. Вряд ли твоя соседка его выписывает, ещё меньше вероятность, что с её зарплатой она выкинула пять валаров на новости. Если газета старая, есть вероятность, что Лили взяла её на работе… Нет, выпуск свежий.

— Ты подозреваешь, что Лили в заговоре с Гюставом?

— В этом я не сомневаюсь, — Тери тряхнул головой. — Мне интересно, где они познакомились, как давно и тому подобное. Как полное имя твоей соседки?

— Лилит Виаро.

Он вскочил и протянул мне руку:

— Давай нанесём визит госпоже Виаро.

Глава 28

Солнце било прямо в глаза и заставляло щуриться.

— Лучше бы ты взял седан, — заметила я.

— Не ворчи, — примиряюще откликнулся Тери. — Надо пользоваться последними тёплыми днями. Зимой на кабриолете не поездишь. Возьми в ящичке солнцезащитные очки.

Ящичек для мелочей открылся с трудом, а закрыть я его вообще не смогла: что-то мешало. Пошарив рукой, я вытащила застрявший в щели смятый лист бумаги и уже собиралась положить его обратно, как зацепилась за имя.

— Тери, тут какое-то официальное письмо, адресовано тебе.

— Да? — удивился он. — Странно. Всей официальной перепиской заведует Гюстав, а он не разбрасывает бумаги где попало. Сейчас припаркуюсь, посмотрю.

Свободных мест у моего дома было предостаточно. Тери поставил кабриолет поближе к подъезду, расправил бумагу и держал так, чтобы я читала одновременно с ним.

«Господин Риден!

Уведомляю вас о том, что ваши грязные инсинуации в мой адрес переполнили чашу моего терпения. Лживые обвинения в доведении до самоубийства госпожи Ливен не имеют ко мне никакого отношения, что и доказало судебное разбирательство. В то же время вы никак не хотите успокоиться и распространяете эту гнусную клевету дальше. Сообщаю вам о том, что моим адвокатам поручено подготовить требование об опровержении вами информации, которая порочит мои честь и достоинство. В случае вашего отказа они уполномочены направить вам иск на миллион валаров…»

— Франсуа Гобер, — выдохнули мы дружно, дойдя до подписи.

— Гад, — Тери сжал кулаки. — Честь и достоинство приплёл! Откуда у него честь и достоинство?! Совратил девочку, обманул и даже не жалел потом! Ты слышала его ответы? Он же во всём сознался!

— Посмертно, — уточнила я. — А при жизни госсекретарь готовил тебе крупные неприятности. Кажется, не только у меня врождённый талант вызывать гнев высокопоставленных лиц.