Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 88

Злой. Потому что ничем не лучше отца.

И лживый. Потому что притворяется сильным и добрым.

— Лесь? — Яська, что-то почувствовав, вопросительно взглянула ему в лицо. — Лесь, ты чего?

— Мне нужно в душ.

Сил говорить не было, но он старательно выдавливал из себя слова в тщетной попытке сохранить хотя бы подобие нормальности.

— Лесь…

— Пусти. Мне нужно помыться.

Вывернувшись из ее рук, Лесь медленно пошел к дому, на ходу расстегивая рубашку.

Нужно просто встать под душ и смыть с себя это дерьмо. Просто, блядь, смыть.

К тому времени, когда он вошел в гостиную, еда остыла. Запеченная картошка сморщилась, мясо покрылось пленкой холодного жира. Збышек и Яська, тихие и растерянные, стояли плечом к плечу с такими лицами, словно собрались над постелью умирающего. Лесь прошел мимо них, отодвинул стул и плюхнулся на него, устало упершись локтями в столешницу.

— Ну, чего стоим? Мы же праздновать собирались.

— Да, конечно, — отмерла наконец Яська. Фальшиво улыбнувшись, она села напротив, аккуратно сложив руки на коленях — словно пятилетняя девочка на проповеди.

— С днем рождения тебя, — виновато пожал плечами Збышек.

— Ага. Спасибо.

Прозвучало паршиво, но Лесь действительно был благодарен. Збышек и Яська кучу сил вбухали в это дурацкое торжество, не их вина, что все пошло по пизде.

Не их. А чья же? Чей отец приперся и устроил мерзкую свару? Кто, вместо того, чтобы позвать Збышека и вытолкать папашу взашей, полез в драку?

Да. Кто же этот чудесный человек. Неужели Лесь Нейман⁈ Ну кто мог подумать…

Вот поэтому от него в школе и шарахались, как от тифозного. Потому что Лесь все портит. Всегда.

Яська положила на его тарелку пару ложек скукоженной картошки и рулетик. Офигенский какой-то рулетик — из свернутого трубочкой куриного мяса выглядывали темные пластины грибов и белые полосы сыра. Яська море времени потратила, отбивая курицу, обжаривая эти гребаные грибы, натирая сыр. Сидела потом в душной, жаркой кухне, наблюдая, как мясо в духовке покрывается хрусткой корочкой, поливала его соусом.

Лесь обреченно взял нож и вилку. От вида еды подташнивало, единственное, чего он на самом деле хотел — свалить в свою комнату, запереть дверь и никого не видеть. Но Яська старалась… Отпилив от рулета кусок, Лесь сунул его в рот и начал жевать, не чувствуя вкуса.

— Слушай, я помню, ты не особенно любишь алкоголь. Но сегодня тебе восемнадцать, и… — Збышек нерешительно потянулся к бутылкам. О выборе он позаботился: на столе стояло красное полусладкое, белое игристое и золотая, как чай, сливовица.

— Да, сегодня можно, — Лесь, выдернув из композиции сливовицу, быстрым движением скрутил серебряную крышечку. — Наливай.

Глава 20 Яся. Неправильный день, неправильная ночь

Раньше Яся не понимала, почему люди пьют. Она видела, как отец, прочитав критический комментарий к переводу, откупоривает бутылку коньяка. Видела, как мать, поругавшись с отцом, наливает в рюмашку вишневый ликер. Ну и в кино, конечно, после тяжелого дня все пили виски, или вино, или мартини, изящно закусывая его оливкой. Это было что-то вроде ритуала. Когда входит учитель, ты встаешь, когда хочется зевнуть, прикрываешь рот ладонью. А когда наваливаются проблемы — пьешь.

Сегодня Яся наконец-то поняла, что это не ритуал. Это действенная терапия. Она пила красное вино, почти не чувствуя вкуса, как лекарство. И ужас, охвативший ее днем, отступал. Просто таял, как сугроб под солнцем, оставляя после себя грязную темную лужу.