Материя. Том 1 - Константин Соловьев Страница 79

Сэнди, нахмурившись, налила ему в стакан воды и щедро разбавила сельтерскую со «Старым монахом» из пузатой бутыли, которую извлекла из-под стола.

Пойло было варварским, совсем не похожим на те коктейли, что мастерски готовил доктор Фарлоу, но Лэйд проглотил содержимое стакана одним глотком.

— Вот как? Старые раны? И что за раны болят у вас, мистер Лайвстоун?

Наверняка в этот раз ей было чертовски тяжело сдержать улыбку. Проще представить себе петуха, исполняющего итальянскую арию, или шотландца-мецената, чем старого толстого Чабба, рассудительного владельца бакалейной лавки, участником хоть какой бы то ни было завалящей войны. Она не знала о той войне, которую он уже двадцать пять лет вел со всем островом – со всем миром.

— Не знаю, но, судя по самочувствию, я получил их где-то между Битвой при Кресси[59] и Барселонской осадой[60].

— Вам еще нет шестидесяти, мистер Лайвстоун. Вы не старик.

Немного отдышавшись, он назидательно погрозил ей пальцем.

— Господи, Сэнди, ты столько времени работаешь на Лайвстоуна и Торпа, а до сих пор не поняла главного правила торговли. Если хочешь сбыть греческие оливки – уменьшай их возраст. Если хочешь сбыть мужчину – увеличивай!

— Я внесу это в наш прейскурант, – серьезно кивнула она, заправив спелый пшеничный локон за ухо. – Думаю, если не задирать цену выше двух шиллингов, мы сбудем вас еще до начала ноября.

— Тебе лучше бы думать о том, как сбыть тот бочонок скипидара, который я неосторожно купил и который до сих пор торчит тут. Он испорчен, и от него разит как от старого китобоя!

«Кажется, я привык к ней, – подумал Лэйд, отставив пустой стакан. – Не так, как привыкают к вещам, не так, как я привык к хитрому Дигги. Мисс Прайс молода, красива, обладает бесчисленным множеством достоинств, среди которых чувство юмора – лишь самое малое. Она находит удовольствие в том, чтобы днями напролет сидеть в пропахшей керосином каморке, украдкой читая книжку, и, кажется, не видит ничего ужасного в обществе старого брюзги мистера Лайвстоуна. А еще у нее превосходная память, но я искренне благодарен Новому Бангору за то, что он не сохранил в ней воспоминаний, где и когда мы с ней познакомились – и при каких обстоятельствах».

— Мне пора, мистер Лайвстоун. – Сэнди улыбнулась ему, поправив жакет. – Гроссбухи в порядке, если не считать тех каверзных восьми центов, что скрылись от нас во время ревизии, корреспонденция поставщикам отправлена. Я могу быть свободна?

Вероятно, она не вкладывала в эту фразу никакого особенного смысла, но Лэйд, услышав ее, стиснул зубы.

«Я могу быть свободна»?

«Нет, – подумал он, – к несчастью, не можешь. Это то единственное, чего я не могу тебе дать, Сэнди».

— Разумеется, мисс Прайс. Доброй ночи.

— Доброй ночи, мистер Лайвстоун. Я заварила чай с молоком: ночь будет сырой, вам пригодится…

«Я должен сделать это, – подумал Лэйд. – Не ради себя: я с самого начала знал, что мне не суждено живому покинуть Новый Бангор. Ради нее. Пусть даже это причинит ей чудовищную боль. Мне придется рискнуть. Иначе я не сумею разглядеть того, кто придет в сумерках».

— Мисс Прайс!

Она еще не успела выйти, только положила руку в тонкой перчатке на ручку двери.

— Что? Ах да, чайник в вашем кабинете, я же забыла вам…

— Есть кое-что, что мне нужно вам рассказать. Прямо сейчас, если вы не против.