Шаманка поневоле - Shy Hyde Страница 53

— Он спит. Нужно его разбудить.

— Без электричества никак. А здесь его нет, — с грустью говорю я и осматриваюсь.

Ну а вдруг тут появится одна-единственная на весь ЯроКанск розетка? Мир роется в своём тайнике и, будто прочитав мои мысли, извлекает из его недр тройник и какие-то провода.

— Ему нужен свет, — говорит тувинец.

— Неужели здесь где-то можно зарядить телефон? — с недоверием смотрю на сокровища Мира.

— Нельзя, — привычно отвечает тот. — Нужна гроза.

— Зачем?

— Разбудить твой артефакт. Ему нужен свет.

— Нет, Мир. Его НЕЛЬЗЯ, — выделяю это слово, — зарядить светом. Он питается электричеством, а его в вашем мире нет. Я узнавала у Витальевны.

— Есть свет.

— Нет, Мир, нет. Нужен ток, электрический разряд. А у вас разряды только... в молнии.

Лицо тувинца светится радостью, он кивает мне.

— Да. Нужна гроза.

Приплыли. Если в телефон шарахнет молния, ему конец.

— Не поможет. Слишком мощный разряд. Артефакт просто сгорит.

— Мы дождёмся грозы и проведём свет от шпиля колокольни в твой артефакт, — свободной рукой тувинец пытается завладеть телефоном.

Не отдаю.

— Нет, Мир, это погубит его. Нельзя.

— Разбудит.

— Да вы что, совсем физику что ли не изучаете?

Тувинец на мгновение зависает.

— Элла, дай, я разбужу твой артефакт. Ему нужен свет.

— Не дам. Он мне дорог, как память. О родных. А молния его просто убьёт. Он сгорит, Мир, пойми ты.

Парень скидывает весь свой хлам в тайник и протягивает руку.

— Артефакт нужно спрятать.

— Не дам. Ты его испортишь, — прижимаю к сердцу родненький телефончик.

— Я доверил тебе тайник.

— Артефакт я заберу с собой, — делаю шаг назад.

— Если Грымза узнает, нас казнят.

— За телефон? Так нельзя.

— Элла, артефакт нужно спрятать. Здесь безопасно.

— Ладно, твоя взяла, но носки можно оставить себе?

Ожидаю его коронное "нельзя", но Мир кивает. Отдаю ему телефон, он суёт его в рукавицу и прячет в тайник, который закрывает каменной плиткой и люком.

— А как мы спустимся обратно?

— Так же, — пожимает плечами тувинец, прячет в сапог нож и подбирает с пола свою гирю.

Возвращаемся к люку. Мир выглядывает в коридор.

— Свободно, — говорит он мне и выкатывает гирю в люк.

Цепь лязгает. В тишине этот звук кажется слишком громким.

— Элла, садись на гирю. Как до пола будет недалеко, прыгай.

— Ты шутишь?

— Нет. Я доберусь до угла и кому-то нужно будет закрыть люк. Он не тяжёлый.

Не тяжёлый люк оказывается для меня практически неподъёмным. Я стою на гире, зажимая ногами цепь, чтобы не свалиться. Руки над головой. Тяну каменную крышку. Еле-еле. И очень боюсь, что Мир сорвётся. Он, может, и крепкий парень, но мне точно не поздоровится. Наконец мне удаётся вернуть каменную плиту на место. Хорошо ещё, что сам Мир её закрыл на три четверти, и мне оставалось совсем немного её подтянуть, чтобы она встала плотно.

Даже и не знаю, страшнее висеть под потолком спиной вниз, держась за шею тувинца, или болтаться на гире, привязанной к его ноге? Какой-то сюр. Мир, как паук, проделывает обратный путь по потолку и стене. Я немного успокаиваюсь, только когда он уверенно цепляется за угол рамы. Но напрасно. Гиря, раскачавшись от движения, врезается в стену. Я пищу от боли. Если бы не толстенные зимние сапоги, наверняка получила бы перелом. Прыгать я уже точно не смогу. Поэтому болтаюсь на гире до самого пола и аккуратно схожу с неё. Мир прыгает вниз, напугав меня. Подаёт полотенце и плед. Берёт в руки гирю, провожает до общаги.