Материя. Том 1 - Константин Соловьев Страница 52

— …Не стану говорить вам, как его звали, потому как дал слово джентльмена, скажу только, что прибыл он семь лет назад и был истинным британским баронетом. Это так же точно, как то, что звать меня Оллис Макензи и я истинный сын своей маменьки, да срази старую каргу подагра.

Оказывается, поглощенный смутными мыслями пополам с индийским светлым элем, Лэйд и не заметил, как Макензи принялся за одну из своих историй. Из тех зловещих, скверно рассказанных и крайне путанных историй, которыми он обычно мучил членов Треста в дни заседаний.

— Он прибыл на остров в надежде поправить свои дела, как и многие кругом. Знаете, в Старом Свете постоянно болтают о залежах гуано, о копре, которая сама падает в руки, стоит лишь приложиться покрепче лбом о ближайшую пальму, о чудесных жемчужинах и всяком таком…

— В Старом Свете до сих пор считают, что мы ходим тут в набедренных повязках, почти позабыв человеческий язык, а со всех сторон нас денно и нощно окружают полчища кровожадных дикарей, – улыбнулся Саливан. – И не говорите, мне самому пришлось наслушаться этого в свое время. Домоседам из Туманного Альбиона вся Полинезия видится чем-то сродни Центральной Африки.

Макензи пожевал кончик седого уса. Раз начав рассказывать, отвлекаться от истории он считал дурным тоном.

— У него было с собой что-то около сотни фунтов, у этого баронета. Вполне недурной капитал, чтоб открыть свое дело, если иметь на плечах голову. Мог бы заработать состояние, продавая уголь в Хенкон[31] или сбывая скобяные товары Ост-Индской компании вместе со Скаром Торвальдсоном. Но баронету, видать, денежки карман жгли. Впутался в какую-то мутную авантюру с серебряными рудниками на паях, ну и готово – через полгода остался без пенни на табак.

— Рудники Грэнта? – осведомился Саливан, с удовольствием принимаясь за тарелку поэ[32], которую Макензи предусмотрительно поставил рядом. – Надо быть дураком, чтобы вложить в это дело хотя бы медную пуговицу. Полли уже год отказываются работать на тех рудниках. Говорят, там святилище Танивхе и его акулоподобных тварей.

— Дикарские предрассудки, – поморщился Макензи, – но если уж в головы полли что-то попало, не выбьешь и веслом. Головы у них что кокосовые орехи.

— Значит, ваш приятель прогорел?

— Не приятель он мне. Просто… слышал. Значит, оказался он на мели, да. Денег нет, акций нет, всех активов – британская спесь да старый носовой платок. И еще поди разбери, что из этого дороже… Дело швах, как вы понимаете. Новый Бангор – солнечный остров, но он не очень-то жалует чужаков, особенно без гроша в кармане. Тут-то и нашептал ему кто-то, что есть один способ заполучить пару монет, коль уж жизнь скрутила в бараний рог, – Макензи понизил голос, – занять у одного из Девяти.

Саливан фыркнул.

— Опять ваши кроссарианские истории, Оллис! – нарочито небрежным тоном заметил он. – Мне следовало догадаться. Вам ли не знать, что все это выдумка и ерунда. Скажите, Чабб?

Макензи насупился. Его суеверная, как у всех шотландцев, душа жить не могла без зловещих тайн, многозначительных умолчаний и всего того, что обретается в тени англиканской церкви с кельтских времен. Может, он и не был истовым кроссарианцем, но, столкнувшись с Девятью Неведомыми, таинственными губернаторами Нового Бангора, быстро научился их уважать.