Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс Страница 297

— Взгляните вокруг себя, посмотрите друг другу в лицо – наступает лихое время. Многие из вас не увидят завтрашнего дня. Многие умрут – как их запомнят? Не по имени и не по внешности. Запомнят вашу отчаянную храбрость. В напеве Великой Песни будет сказано: в предрассветных сумерках люди выехали на штурмовых машинах, чтобы помериться силами с врагом!

Снова засвистел чернокожий циклоп. Дряхлый толмач выслушал и перевел:

— Тактика проста. Бешено, врасплох атакуют безымянные разрушители в стремительных, изрыгающих огонь машинах-саламандрах. Враг в смятении, враг бежит! Что вам осталось, кроме ярости и отчаяния? Внушайте страх! Вперед, только вперед – другого пути нет! Враги укрепились в северных болотах, орудия защищают их от атаки сверху. Но мы нападем снизу…

Этцвейн закричал из темноты:

— Кто наши враги? Люди, такие же, как мы! Зачем убивать людей и помогать асутрам?

Старик склонил голову набок. Кха чирикал. Старик сыграл несколько фраз на двойной свирели и снова обратился к воинам-рабам:

— Я ничего не знаю, так что не задавайте вопросов. Враг есть враг – неважно, как он выглядит и кем он притворяется. Вперед: убивайте, разрушайте! Такова воля кха. От себя добавлю: желаю удачи! Судьба нас подвела, жаль умирать вдали от Дердейна. Но раз уж мы должны погибнуть, почему не погибнуть храбро?

Из толпы послышался другой голос, хриплый, издевательский:

— Храбрости нам не занимать, умрем как положено – пусть твой кха не сомневается! Не зря нас привезли так далеко, не зря мы протянули так долго!

В конце помещения появился мигающий красный огонь:

— Идите на огонь, все вперед!

Невольники мялись и топтались – никто не хотел идти первым. Кха издал трель с настойчивым стаккато. Старик заорал:

— Ступайте в проход – туда, где горит красная лампа!

Толпа повалила в туннель с белеными стенами, кончавшийся узким проходом. Каждого выходящего из прохода ловили и крепко держали двое кха. Третий кха всовывал пойманному в рот трубку и впрыскивал прямо в пищевод порцию густой едкой жидкости.

Кашляя, ругаясь и плюясь, спотыкающиеся люди выбирались на обширную мощеную площадку, полуосвещенную водянисто-серыми рассветными лучами. По обеим сторонам выстроились шеренгами неподвижные машины-саламандры. По мере того как люди выходили вперед, их бригадиры подбегали и отводили каждого в сторону к штурмовой машине.

— Давай залезай! – бесцветным голосом приказал Этцвейну Половиц, поднимая крышку люка в чуть выпуклой спине саламандры. – Езжай на север все время вверх, перевали через гряду холмов. Пусковые трубы заряжены. Взрывай укрепления врага торпедами, добивай выживших лучевым орудием. Все.

Этцвейн втиснулся в углубление, крышка захлопнулась. Лежа на животе, он прикоснулся ступней к педали акселератора. Машина заворчала, зашипела, скользнула над мощеной площадкой и то ли выехала, то ли вылетела на влажный мох.

Машины-саламандры были изобретательно устроены и опасны – верткие и гибкие, они скользили на вибрационных подушках, перетекая по неровностям поверхности, как капли ртути. Аккумуляторы энергии устанавливались в хвостовой части. Этцвейн ничего не знал о емкости аккумуляторов, но в тренировочном лагере их перезаряжали очень редко. Три пусковые трубы с торпедами были нацелены прямо вперед. В передней части чуть выступала вверх поворотная платформа с лучевым орудием. Опираясь на точечные скопления сжатого воздуха, машины могли сновать по плавно-волнистой поверхности плотного мха так быстро, что за ними трудно было уследить.