Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 265

До самого вечера шла борьба за жизнь матери и ребенка под мерный ритм барабанного боя. Незадолго до заката роженица выгнулась дугой, напряглась, и на краткий миг края влагалища взбугрились вокруг младенческой головки. С искаженным от боли лицом Ана тужилась снова и снова; Клавдия поддерживала ее как могла.

— Головка слишком большая, не проходит! – Роуан испуганно вскинула глаза.

— Я больше не могу. – С обреченным вздохом Ана рухнула на постель: последние потуги выпили все ее силы.

— Можешь! – неумолимо прикрикнула Вивиана. – Во имя Бриги, этот младенец всенепременно родится на свет! – Она положила руку на отвердевший живот Аны и почувствовала, как всколыхнулись и заходили ходуном мышцы. – Ну же, давай!

Ана втянула в себя воздух и принялась тужиться. Вивиана начертила на ее животе древний знак – и со всей силой надавила ладонями. Сила потоками хлынула через ее пальцы, живот роженицы вспучился; что-то внутри наконец-то подалось, стронулось с места; Ана пронзительно закричала.

— Головка вышла! – закричала Роуан.

— Тяните за нее! – По животу Аны снова прокатился волнообразный спазм; Вивиана надавила еще раз. Краем глаза она видела, как младенец постепенно протискивается наружу целиком, но все ее внимание сосредоточилось на роженице: та со стоном откинулась на спину.

— Дело сделано! Ты справилась! – Вивиана оглянулась через плечо. – Это девочка! – Младенец возмущенно завопил.

— Не… Защитник, – прохрипела Ана. – Но она… все равно… свою роль… сыграет. – Верховная жрица перевела дух: в лице ее отразилось неизбывное изумление. Роуан сдавленно всхлипнула, Вивиана обернулась. Держа на руках малютку, девушка в ужасе смотрела на Ану: из влагалища ее потоком хлынула ярко-алая кровь.

Вивиана выругалась, схватила чистую тряпицу и запихнула ее между бедер роженицы. Тряпица тут же пропиталась насквозь. Все кинулись унимать кровь; малышка протестующе орала, но от раскинувшейся на постели женщины не доносилось ни звука.

Спустя какое-то время алый поток иссяк до тонкой струйки. Вивиана выпрямилась, всмотрелась в мертвенно-белое лицо матери. Открытые глаза Аны смотрели в никуда. Вивиана захлебнулась плачем.

— Мама… – прошептала она, сама не зная, обращается к Богине или к женщине, недвижно простертой перед нею. – Почему? Мы же победили! – Но ответа не было; спустя несколько мгновений Вивиана наклонилась и закрыла незрячие глаза.

Малышка пронзительно верещала. Вивиана метнулась к ней, быстро перевязала и перерезала ей пуповину.

— Оботри и запеленай девочку, – велела она Роуан. – И накрой ее. – Она шагнула к недвижному телу и села рядом.

— Благая Богиня, – пробормотала Роуан. – Чем же ее кормить-то, такую кроху?

Вивиана вдруг осознала, что перед ее платья намок, а груди запульсировали, откликаясь на детский плач. Она со вздохом распустила шнуровку у шеи и протянула руки.

Девчушка нетерпеливо ткнулась лобиком в грудь раз, другой; Вивиана вскрикнула – крошечный ротик нашел наконец сосок, впился в него – и молоко потекло. Даже в три месяца ее собственная дочурка не сосала так жадно. Малютка закашлялась, выпустила грудь, вдохнула поглубже, уже готовясь заорать, и Вивиана поспешно втолкнула сосок обратно.

— Тсс, тише! Ты не в чем не виновата, детка, – прошептала Вивиана, неуютно гадая про себя, что за душа такая надумала воплотиться в ночь Самайна. Цветом волос и кожи новорожденная очень походила на Игрейну, но уродилась куда крупнее – слишком крупной для такой малорослой женщины, как Ана, даже будь та в расцвете молодости.