Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 225

Райан шипит от боли и сквернословит как пьяный матрос.

– Жгут, Арчи... – хрипит он, зажимая правой рукой левую.

Снова раздаются выстрелы.

Я спохватываюсь и стягиваю с себя ремень, чтобы перетянуть раненому другу руку.

Попутно я успеваю отметить, что Одзава – оглушенный взрывом, но, вроде бы, целый – ныряет за станок метрах в десяти от нас, а Донни приближается к крысенышу О'Кифф. И я уже не помню, когда в последний раз видел патрона в таком гневе.

Охранники Коннора уже никогда не придут ему на помощь, да и он сам жив лишь потому, что нужен Донни. Лицо ирландца искажено страхом и злостью – гремучее, неуправляемое сочетание.

Между ними остается шагов пятнадцать, когда О'Кифф вдруг вскидывает лежащий на полу «Томми» и открывает из него огонь короткой очередью.

Будто в худшем из снов я вижу, как вздрагивает фейри, слышу мерзкий звук, с которыми пули входят в тело, и ликующий возглас Коннора. Последний обрывается очень быстро: Донни сбивается с шага, стоит, покачиваясь, но спустя мгновение продолжает движение, только утирает выступившую кровь с губ – и на них расцветает улыбка, широкая и жуткая в своей абсолютной неуместности. Глаза его расширяются и вспыхивают двумя серебряными лунами, с волос на плечи льется сверкающий мрак. В лице его остается так мало от человека, что даже мне становится не по себе. Коннор же вскрикивает и в ужасе пытается задним ходом, опираясь на ладони, отползти от приближающегося к нему создания.

Господин Темных Кошмаров поднимает револьвер, бросает быстрый взгляд на Райана, а потом делает единственный выстрел.

Бах!

Коннор катается по земле, визжа и прижимая к груди левую ладонь. Око за око.

– Конни-Конни...

От этого тягучего голоса кровь сгущается в жилах.

Новая волна ужаса прокатывается по залу, заставляет замереть от страха. Дневной свет меркнет, виски ломит так, словно они вот-вот провалятся внутрь черепа. Но куда больше меня пугает сам факт этого внезапного всплеска силы...

«Такого, словно это в последний...» Я не хочу додумывать эту мысль, и она послушно исчезает.

– Смотри, какая штука: или ты говоришь мне то, что я хочу услышать, или прощаешься с надеждой скончаться, будучи в своем уме. Других вариантов нет...

О'Кифф уже не кричит – только кивает часто-часто, словно китайский болванчик, а потом слово за слово, не отрывая взгляда от лица фейри, произносит наконец чертову клятву.

– Давно бы так, – говорит Донни. – А теперь пошел вон, пока я не передумал.

Ощущение давящей силы пропадает, но Коннор не заставляет себя просить дважды – вскакивает и торопливо, на едва гнущихся ногах, бросается к выходу. К тому времени, как он выскакивает наружу, мы все окружаем патрона полукругом.

Донни стоит, привалившись к колонне спиной и затылком, и обводит нас рассеянным взглядом, бледный, как сама смерть.

– Хорошо позабавились, ребятки. Горжусь вами... А теперь пора звать.. Дэрри... – голос Донни слабеет, с последним словом глаза его закатываются, и он съезжает вниз, оставляя на сером бетоне колонны широкую кричаще-красную полосу.

Я едва успеваю его подхватить.

На ближайшие дни «Нора» превратилась в филиал частной клиники.

В «прозекторской» Одзава, наскоро обработав свои раны, – по счастью несерьезные, – занимался Райаном – вытаскивал из него многочисленные осколки и оперировал культю.