Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 219

— Я была тебе ужасной матерью, Арчи... Я пыталась, но ты рос и этоделалось все очевиднее.. – «Это?» – Ты становился другим, совсем другим, даже внешне... И был так холоден к нам. Я боялась, да, боялась тебя..

— Думаю, я понимаю, – сказал я. – Правда понимаю. Все в порядке. Прости, что побеспокоил.

Я попрощался с миссис Грейстон и повесил трубку.

И долго пытался ощутить прилив щемящей нежности, сожаления, – хоть каких-то эмоций!

Ни-че-го. Совершенно. Впору было отнести себя к бесчувственным скотинам. Если бы не то, что происходило несколькими часами ранее. Там-то душа рвалась по живому.

«Что это ты разнюнился, Грейстон? Подбери-ка сопли и выбирайся из ползунков.– В моем внутреннем голосе теперь ясно слышались суровые интонации Одзавы. – Жив-здоров, разжился волшебной силой, да нехилой притом. Какая разница, чье там у тебя сердце? Главное, что оно все еще бьется. Может стоит сказать спасибо хотя бы за это?»

Может и стоит, когда нибудь... Что?

Я очнулся и с минуту, должно быть, таращился на хитрую лисью морду на деревянной вывеске, но вспомнить, как я тут оказался, так и не смог. Кажется, ноги оказались умнее меня. Во всяком случае, я только сейчас вспомнил, что у нас сегодня по плану великое примирение мафиозных кланов Чикаго, будь они неладны, и чуть не застонал от своего открытия.

С тяжелым сердцем я распахнул дверь «Норы» и вошел внутрь.

Покончим с этим

— Арчи! Ну и видок.. Ты что, промотал все жалование? – радостно приветствовал меня Райан с таким видом, словно последнюю неделю лично учил меня продувать в покер и вот, наконец, я оправдал его старания.

— Только нервы, зато все до единого, – вздохнул я, плюхаясь на высокий стул у стойки и роняя голову на руки. – Без большой чашки крепкого кофе я отсюда не вста...

Бах! Бах!

Звуки выстрелов, звон, грохот взбодрили не хуже кофеина. Как и последовавшее за этим мрачно-приподнятое «Ха!» Этим, правда, дело не ограничилось.

Пошёл к нему я... Он меня заметил...

И скрылся от меня в лесной глуши... *–

Судя по громкости и интонации, декламатор в это время представлял себя на сцене Королевского театра..

(* – здесь и далее Донни цитирует «Ромео и Джульетту» У. Шеркспира в пер.Т.Л. Щепкиной-Куперник)

— Ага, – кивнул О'Ши, с опаской взирая на потолок, – у нас тут снова Шекспир. Уже часа полтора как. Патрон в ударе: переколотил все, что можно переколотить... – Бах! Бах! Дзинь! – А, нет, смотри-ка, не все...

Но об его ...желаниях ...судил

Я по своим, прекрасно понимая,

Что чувствам ...в одиночестве... вольней!

— Пойду-ка я к себе, – решил, прослушав очередную реплику, щедро сдобренную звуками пинков, ударов и звонкой дроби каблуков, словно в роли подмостков использовали стол.

— Будь осторожен, – напутствовал меня Рай, пока я поднимался по ступеням, – не попади под... – и он наставил на меня воображаемый ствол.

Так я, не следуя за ним, пошёл

Своим путём, и рад был избежать я... –

неслось из кабинета экспрессивное, когда я едва ли не на цыпочках шел по коридору.

Того, кто от меня был рад бежать. –

на середине фразы, в корне противоречащей происходящему, дверь со стуком распахнулась, едва не слетев с петель, – я еле успел вильнуть в сторону, – в проеме показался главный ценитель классика английской литературы с револьвером в руке – и застыл, явно не ожидая меня тут увидеть. Поэтому конец монолога несколько смазался.