Материя. Том 2 - Константин Соловьев Страница 214

Но было слишком поздно. Грязные покровы спали, обнажив то, что принес Джеймс Первый, – аляповатое, громоздкое, совершенно безвкусное, грязное, с отбитыми углами, безнадежно старомодное, никчемное, потертое, заляпанное…

Зеркало!

Лэйд вдруг понял, что с ним самим что-то происходит. Клочок холодного тумана, в котором сосредоточилось все его естество, вдруг забурлил, обрушив на него целый град почти позабытых ощущений – жжение, гнев, холод, дрожь, сонливость, щекотка, ужас, судороги, нега, горячка, восторг, возбуждение… И все вокруг вдруг заколыхалось, заходило ходуном, поплыло, смазываясь, закручиваясь в спираль, съеживаясь и расширяясь, приобретая чудовищные и гротескные формы.

Наверное, как-то так и выглядит чудовищная сплошная кутерьма, предсказанная Левиафаном…

Но самым мучительным был звук. Визг, истошный визг, похожий на крик чудовищного зверя, угодившего в капкан, с которого заживо сдирают шкуру. Сперва Лэйд подумал, что это визжит он сам, потом пришло понимание – это верещал Доппельгангер. Его крик ввинчивался в уши, звенел, вибрировал, пока в какой-то миг вдруг не прекратился, оборванный негромким сухим щелчком. Лишь многим позже, вспоминая этот момент, Лэйд понял, что это был за щелчок.

Щелчок захлопнувшейся шкатулки, донесшийся из его кабинета.

* * *

— Ты знаешь табачную лавку на Схаутен-стрит?

— Аэ, сер.

— Хорошо. Ты отнесешь туда эту вещицу. Кажется, она хорошо тебе знакома, а?

— Аэ, мистра Дамбстоун.

— Отнесешь и скажешь, что это для герра Вайцзеккера, лично в руки. И чтобы никто не смел открывать ее. Тебя это тоже касается, понял?

— Аэ, сер. – Тама несколько раз сердито моргнул, словно оскорбленный тем, что его достоинства как курьера подвергались сомнению. – Табачная лавка на Схаутен-стрит, для герра Вайцзеккера. Лично в руки.

— Молодец. – Лэйд протянул ему шкатулку, держа ее осторожно обеими руками, словно бомбу без предохранителя. – Не вздумай открывать ее по пути! Справишься за час – получишь от меня шиллинг. Погоди, сейчас еще напишу письмо…

Задумавшись на минуту, Лэйд взял открытку с улыбающейся девушкой, держащей в руках кувшин с молоком, и размашисто написал:

«От Лэйда Лайвстоуна. Срочно. Экстренная информация. Все внутри шкатулки».

Удовлетворенный проделанной работой, он отдал ее нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу мальчишке. Едва только получив вожделенный груз, тот выскочил из лавки и, взрывая землю босыми ногами, точно молодой мустанг, устремился прочь по Хейвуд-стрит. Лэйд некоторое время провожал его взглядом из своего кабинета.

— Про нас, лавочников, болтают, что мы черствый и жестокосердный народ, – заметил он, – но и нам не чуждо ничто человеческое. У герра Вайцзеккера, кажется, не сложились отношения с Новым Бангором, но ничего, я обеспечу его наставником. Самым хорошим наставником, которого только можно вообразить. Что думаешь?

— Сэр, в интересах особ, которые мне дороги, но которых я не имею права назвать, как джентльмен, считаю себя обязанным сообщить – не доверяйте фортепиано из гостиной, что бы оно вам ни говорило!

— Хорошо, – Лэйд ободряюще кивнул, – в любом случае можешь не беспокоиться. Нашему приятелю Доппельгангеру, судя по всему, Хукахука пришелся по вкусу, но я не думаю, что ему удастся пустить здесь корни. Как только я уверюсь, что он прижился на новой почве, поглотив личность Вайцзеккера, я с превеликим удовольствием сдам его Канцелярии. Уверен, начальство Салливана завиляет хвостами от радости. Два мерзавца в одном флаконе! Ну а теперь займемся тобой, мой почтенный механический друг.