Зал костей - Тим Харди Страница 201

Я остановился на пороге постоялого двора, положив руку на плечо Тенгиля.

— Еще один вопрос. Почему Этта так отчаянно хочет уничтожить Адальрика? Что произошло между ними?

Тенгиль пожал плечами.

— Спроси у нее сам. Я поведал тебе свою историю, а Этта пусть рассказывает свою.

Люди в зале пили, кричали, шутили, Эккиль целовался с Джиллой, слившись с ней в объятьях.

— Похоже, ты замерз. Где ты был? – спросила меня Арисса с озабоченным видом.

— Да так, просто задумался.

Я окинул взглядом собравшихся мужчин и женщин, молодых и старых, воинов и шлюх, изгнанников, бывших разбойников, падшего рыцаря, бездомных, вдов и вдовцов. Вряд ди это сборище могло вселить страх в сердца наших врагов, но я почувствовал гордость, когда занял среди них свое место. В конце концов, теперь это была моя семья. Мое братство.

Эпилог

Лодка плавно двигалась по течению реки, слегка кренясь набок. Стоя на причале, Хумли наблюдал за лодкой и пытался понять, есть ли в ней кто-нибудь. Посреди лодки лежала куча темного тряпья – может, человек?

Хумли облизнул губы, раздумывая, действительно ли стоит зацепить лодку, подтащить к деревяным мосткам и заглянуть внутрь. Жизнь рыбака была достаточно простой, пока Черноглазый не убил вождя и половину воинов крепости Ульфкель. Хумли не разделял мнения тех недоумков, которые говорили, что брат вождя предал их клан. Если у него и была такая задумка, то план не удался: за все свои старания парень лишь угодил в воронью клетку. В любом случае итог был один: боль и страдания для клана Ривсбург, а уж он, Хумли, с тех пор повидал немало страданий на реке Йельт. В прошлом году несколько дней мимо проплывали трупы мужчин, женщин, детей и животных, некоторые уже превратились в раздутые серые куски вонючей плоти. Позже появились лодки с беженцами, которые не знали, что крепость Ульфкель пала, или предпочитали не верить слухам. В первые месяцы после поражения каждую неделю вверх по реке поднимались десятки лодок и самодельных плотов, и на многих из них были люди, у которых из нажитого осталась только одежда. У всех беженцев был затравленный, испуганный вид.

Хумли предупреждал прибывающих: в Ривсбурге небезопасно, на троне Рива сидит Тюрвинг Черноглазый. Некоторые поворачивали, ища убежище где-нибудь в другом месте. Другие решали, что стоит рискнуть, причаливали к мосткам, собирали свой скудный скарб и угрюмо брели в Ривсбург. Какой прием их ждал? Той зимой дочь рассказала Хумли, что люди в городе голодают, – воины Черноглазого забрали все припасы, раздавая еду только тем, кто доказал свою преданность.

Этой весной, после долгой и суровой зимы, беженцы на реке встречались реже. И все же… Хумли взял длинный шест и зацепил лодку, прежде чем та проплыла мимо. Осторожно подвел ее к причалу, надежно привязал, потом влез в нее и склонился над грудой одеял.

Груда шевельнулась, и из нее высунулась ступня, белая, с посиневшими от холода венами. Хумли откинул одеяло, и его обдало запахом немытого тела. На дне лодки лежала свернувшаяся калачиком молодая женщина в разодранной одежде. Хумли потрогал ее щеку.

— Где я? – прохрипела женщина, часто моргая глазами. Ее губы пересохли и потрескались, вокруг глаз были темные круги.

— В Ривсбурге, – ответил Хумли.

Измученная женщина была явно не в состоянии продолжать путешествие. Хумли осторожно поднял ее и взобрался на деревяные мостки. Он увидел, что женщина беременна. Бедная девочка, где ее муж? Не желая больше думать об этом, Хумли понес молодую женщину к своему дому.