Зло во мне - Джеральд Бром Страница 20

— Господин?..

— Да. Теперь скажи моё имя.

Он замер. Инстинкт шептал: не делай этого. Имена – это сила.

— Или, может быть, ты хочешь вернуться в огонь? – мягко спросила она.

Пламя подползло ближе, и жар снова обжёг кожу.

— Лорд Шилбет… – выдохнул он.

И в тот миг она вошла в его разум. Как будто распахнулась дверь. И он увидел её – кольцо. С паучьими лапками и глазом посередине, точно таким, как у Шилбет. Господи… как он мог забыть?

— Кольцо… оно твоё? – прошептал он.

— Оно больше, чем моё, – ответила она. – Оно часть меня. – Она коснулась своей пустой глазницы. – Когда они вырвали кольцо из моей руки… – подняла ладонь, и он увидел, что безымянного пальца нет, – …они украли мой глаз. Но не моё зрение. – Улыбнулась. – Пришло время вернуть то, что моё. И покарать тех, кто осмелился вмешаться в мои дела.

…

Она приблизилась, плавно скользя, едва касаясь пепла своими длинными чёрными когтями. В свете огня её лицо казалось почти прекрасным – как у мертвой царицы, возвышенной и ужасной.

— Как твоё имя? – спросила она.

Имя… Он опустил взгляд. Память ускользала.

— Неужели ты забыл даже себя? – прошептала она, приблизившись к самому уху. Её дыхание пахло горящей плотью. – Ты – Беэл.

Имя ударило его, как молот.

И вместе с ним нахлынули крики. Лица. Боль. Страх. Потеря. И осознание:

— Потому что я – они, – прохрипел он.

Жалобные стоны слились в хоровое пение страдания – ужасное и прекрасное. Он узнал этот звук. Узнал и захотел бежать, но было некуда.

Шилбет раздвинула полы своего одеяния. Под ним – зияющая рана от груди до живота. И в ней – сотни алых червей, вьющихся и шевелящихся. Но Беэл знал: это не черви. Это души. Лица тех, кого он украл.

— Прекрати… – вскрикнул он. – Прошу!

Но стоны стали лишь громче.

— Ты уже подводил меня, – сказала Шилбет. – Помнишь? Потому что забыл, кто ты. Что ты. Но теперь – я позабочусь, чтобы ты больше не забыл.

Она подняла его подбородок, заставив смотреть в её глаз.

— Ты – вор душ… ты – шейд.

— Шейд… – повторил он, и отчаяние сжало сердце.

— Один из шедим, – сказала она. – Божьи незавершённые создания. Изгнанные, ненужные, проклятые. Люди тебя боятся. Ангелы ненавидят. Даже демоны презирают. А Бог? Для него ты ошибка. Его позор. Его брак. Потому он и бросил тебя сюда, в забвение.

Она помолчала.

— Тебя… и меня.

Беэл дрожал, слёзы катились из пустых глазниц.

— Мы хотели всё изменить, – сказала она. – И почти смогли.

Он видел горящую синагогу, раввина, тлеющего в снегу, и мужчину по имени Адам, рыдающего с ножом в руках.

— Тогда ты убил мага, Баал-Шема. Всё было готово. Осталось лишь завершить дело. Мы были так близко… - Беэл увидел, как Адам перерезает себе горло, и его душа – втянута в кольцо. Он должен был освободиться. Но не смог. Кольцо держало его.

— Я был связан… этой проклятой вещью… – прошептал он.

— Ты предал меня, – сказала Шилбет. – Почему?

И он вспомнил – птицу. Голубку, что вспорхнула из-под снега. Она кружила над пламенем, пока он смотрел на неё, чувствуя что-то, похожее на свободу.

— Я хотел… смотреть, как она летит, – сказал он.

— Птица?! – её голос сорвался. – Ты предал меня ради птицы? Ради этого?

И тогда он понял. Он помнил, как жил в телах зверей, людей, птиц. Бегал, плыл, летал. И в ту ночь – хотел лишь вновь взлететь, хоть на миг. Хотел свободы. Пусть безумной – но своей.