Дикая кровь - А. Дж. Врана Страница 20

— Похоже, это плохая идея, – сказал он, хотя был не из тех, кто обычно говорил так.

— На этот раз я соглашусь, – вмешалась Ама. – Это дело сулит неприятности, и мне не нравится человек, который тебе его поручил.

— От него странно пахло, – добавил Кай, вспомнив вонь гниющего дерева.

Ама положила руку на плечо Мии.

— Веская причина, чтобы держаться подальше.

— Я не знаю, – пробормотала Мия, внимательно просматривая первую страницу записей. – Да, он был странным, но я чувствую, что он отчаянно нуждается в помощи.

— Он предлагал деньги? – спросил Кай.

Мия опустила голову:

— Нет.

Его девушка остро нуждалась в опоре. Среди сотен фальшивых медиумов, пытавшихся одурачить людей воображаемыми семейными проклятиями, Мия была единственной, кто чего-то стоил, при том, что она даже не была медиумом.

Мия занервничала, когда Кай и Ама уставились на нее, оба источая неодобрение.

— Он ничего не предлагал, и в записке не было контактной информации…

— Вот именно. – Кай выхватил папку у нее из рук. – Тебе лучше бросить эту затею. Он не хочет платить? Он не сможет тебя использовать.

— Думаю… думаю, да. – Мия явно боролась с собой, ее взгляд был прикован к документам, в то время как Кай обдумывал, не отправить ли их в измельчитель.

— Что ж, дай мне знать, что решишь, но мне нужно идти. Делия попросила купить ей цитрусов для бара. – Ама остановилась в дверях, переводя взгляд на Кая: – Постарайся не втягивать ее в неприятности.

Кай стиснул зубы так сильно, что они чуть не хрустнули. Он совершал много безрассудных поступков, но целенаправленно вредить Мии не входило в его планы.

— Да пошла ты, – рявкнул он, когда подруга Лом уходила, но не раньше, чем та успела показать ему средний палец.

— Вы двое когда-нибудь поладите? – поинтересовалась Мия.

— Наверное нет, но если вдруг ты не заметила, это не я строю из себя самого крутого.

У Амы всегда были претензии к Каю, она смотрела на него свысока и насмехалась над ним с того самого дня, как они познакомились. Взаимная забота о Мии была единственным чудом, которое могло их объединить.

— Хотя она права. – Кай провел ладонью по затылку, переворачивая папку. – Похоже, от этого дела больше проблем, чем пользы.

Мия осторожно забрала у него бумаги.

— Дай мне немного времени все обдумать. Ты не можешь отрицать, что это дело в моем вкусе. И, честно говоря, – девушка указала на его исчезающие синяки, – забавно слышать это от тебя. Неужели никто никогда не интересовался твоим сверхъестественным исцелением?

Кай издал неопределенный звук.

— Раны заживают изнутри. Сначала – основное. То, что на поверхности, проходит в последнюю очередь, так что мне всегда есть как показать боль. – Он опустил руку. – Преимущества того, что я… кем бы я, черт возьми, ни был.

Мия усмехнулась:

— Буквально воплощением бога?

Губы Кая растянулись в дерзкой улыбке, и, словно прочитав его мысли, Мия опустила голову и застонала:

— Не…

— Бога в спальне, вероятно.

Она ущипнула себя за переносицу:

— Не льсти себе.

— В этом нет необходимости. – Он наклонился и прикусил мочку ее уха. Она нежно оттолкнула его, и он, смеясь, побрел по коридору. – Ты очень мне льстишь.

— Накинь что-нибудь из одежды, чтобы я могла меньше льстить тебе, – крикнула Мия ему вслед.

Кай почувствовал, как в уголках его губ зарождается улыбка, когда он вернулся в их спальню и принялся рыться в шкафу в поисках чего-нибудь более презентабельного. Он никогда не представлял, что будет жить с другим человеком – с тех пор, как был подростком, обретающимся в трущобах в шатком бунгало Элис. С шестнадцати лет он был предоставлен самому себе, находя приют и пропитание там, где мог. Одиночество лишило его способности доверять. Его связи оставались мимолетными, поверхностными – случайный секс на ночь или чрезмерная привязанность после слишком большого количества выпивки в баре. Большую часть времени он проводил в одиночестве – экстраверт, вынужденный вести замкнутый образ жизни, скитаясь по западному побережью. Прошло целое десятилетие, прежде чем он встретил Мию в Черной Лощине. Он не осознавал, как отчаянно желал близости все эти годы, и жажда этого превращалась в бездонную пропасть гнева и горя.