Среди змеев - Марк Дж. Грегсон Страница 2

Элла угрожающе сжимает в руке трость, и я еле сдерживаю сердитую гримасу. С ней все время непросто. После шести лет разлуки мы наконец воссоединились, и я думал, что все станет по-прежнему, как когда мы еще были богатыми высотниками и жили в поместье Урвинов. Когда таскали с кухни печенье, случайно разбивали окна и оставляли под одеялами в кроватях гостей куличики из влажной земли.

Однако мы выросли из детских забав. Дядя отравил сердце Эллы, и теперь передо мной – незнакомое злобное создание.

— Элла, – повышаю я голос. – Отойди.

— Конрад, ему нельзя доверять.

— Деклан – пожилой человек.

— Он с кем-то разговаривал. – Сестра указывает в пустое небо. Поблизости парят три корабля моей эскадрильи, но до них отсюда не докричаться. – Больше на палубе никого, Конрад. С кем он общался?

— Деклан разговаривает сам с собой, – закипаю я. – Шепчет, смеется, поет… Он странный тип, зато отменный драйщик. Команда его любит. – От злости перехватывает горло. – Теперь – отойди.

Делаю еще шаг в сторону Эллы, и она вскидывает трость. Однако я быстро обезоруживаю сестру, едва не лишив ее равновесия. Потом нажимаю кнопку, вдвое уменьшая длину оружия. Некогда эта трость принадлежала нашей матери, и я надеялся, что, получив ее, Элла станет лучше. Вместо этого наследство только укрепило ее извращенное понимание силы.

— Верни. – Элла низко приседает, протянув ко мне руку, словно дикий зверь, готовый к броску. – Немедленно.

Под порывами жестокого холодного ветра я наклоняюсь к Деклану, проверяя пульс на шее. Сердце бьется, но все же старику нужна медицинская помощь.

— Все должно быть не так, Элла, – шепотом произношу я.

— Такова меритократия, брат. Высотники возвышаются, низинники падают.

— Это неверный путь.

Сестра молча смотрит на меня ледяным взглядом своих зеленых глаз. Кое-кто называет ее худшим из Урвинов, мол, она даже страшнее нашего дяди. Отцовское наследие – часть меня, впитавшая жестокие истины этого мира, – требует, чтобы я преподал Элле суровый урок. Поколотил ее той самой тростью, которой она ударила Деклана.

Однако та часть, что я унаследовал от матери, верит в другой путь. В идею сострадания и возвышения через жизненный опыт.

— Нападать на членов моей команды неприемлемо, – говорю. – Драки – не в обычаях Охоты.

Элла фыркает:

— Нельзя велеть мне вести себя как охотник, а потом запрещать охотиться вместе со всеми. Я убила трех провлонов. Собственными руками.

— Провлоны – это тебе не стометровые горгантавны, Элла. К схватке с небесными змеями ты не готова.

— Ты даже не знаешь, к чему я готова.

Я покачиваю головой. Ну и как мне с ней быть, черт подери? Прошло три месяца с того дня, как мы воссоединились, а я уже устал от ссор. Элла со всеми цапается, рыщет по кораблю и подслушивает. И пусть она принцесса, у нее, оказывается, есть склонность к воровству.

У Родерика бесследно пропало несколько чертежей.

«Проучи ее, – снова шепчет отцовский голос. – Унизь. Сделай так, чтобы она никогда не бросила тебе вызов. В глубине души ты знаешь: Элла хочет того, что принадлежит тебе. Она метит в дядины наследницы».

Я присматриваюсь к сестренке. В ней слишком много от отца, а материнских черт не хватает. Вот только матерью Элле я быть не могу. Остается учить ее тому же, что прививала мне Элис из Хейлов.