Песня для Девы-Осени - Елена Абрамкина Страница 2

Мелькают страницы, бегут пальцы по струнам: «Там дернут, здесь заглушат – и вот уже трель птичья раздается, капель лесная звенит, ветер ветвями шумит. И столько в этой игре радости весенней, столько любви к жизни, солнышку яркому, цветам, травам, каждой живой душе…»

Прочтите эту книгу, не пожалеете.

Может, тоже к гуслям потянетесь…

С уважением, Мария Семёнова

Пролог

В давние времена, когда юг радовал урожайным полем, а север пугал непроходимыми чащами, когда стояли во всем мире одни избы да терема, когда одной сказкой люди подпоясывались, а другую по вороту клали узорной вышивкой… В те времена ходили по земле слепые старцы и за кров и хлеб пели песни чýдные, собранные ими в южных полях и в северных лесных деревеньках, в избах и теремах, в жизни и в сказках. Слушали слепых сказителей внимательно, дивились, да не перечили, песню прерывать не смели.

Молча слушали всей деревней в лесной избе слепого сказителя. Девушки вздыхали и слезу утирали украдкой, парни ус первый теребили, а старики все на хозяев поглядывали – не прервут ли? Но улыбалась за прялкой, качая колыбель, молодая хозяйка, и молчал, поглаживая русую бороду, хозяин. И только ребятишки на полу у печи тихонько спорили.

— Тятя не так сказывал, – наклонившись к брату, шепеляво шептала большеглазая румяная девчушка.

— Известное дело, не так, – с важным видом кивал тот.

— Неправильная, значит, у дедушки сказка, – не унималась девчушка.

— Известное дело, неправильная, – соглашался брат. – Правильную только тятя и матушка знают.

— Так чего же ты, Ярка, молчишь?! – теребя пояс и ерзая на полу, зашипела девчушка. – Надо ж людям правду сказать!

— Тятя молчит, значит, надобно так, – все с тою же важностью отвечал брат. – И ты молчи, Мира, уважение к старости имей.

— Как же тут молчать, коли неправда это?! – всплеснула руками Мира и от волнения принялась трепать край пояса.

— А вот так и молчать, – усаживая сестру ровно, прошептал Ярка. – Закончит дедушка петь, тятя его и поправит. Сядь спокойно, Мира.

Девчушка притихла, прислушалась к речам старца, но долго усидеть не смогла.

— А коли не поправит? – поворачиваясь к брату, снова зашептала Мира.

— Не вертись! – Яр сердито глянул на сестру. – Коли не поправит, значит, так надобно.

Зачин

Всю ночь не смыкала Ясна глаз над шитьем, зарю сторожила. Не устерегла, проснулась, когда солнце уже пошло по полям свежим снегом поскрипывать. Вскочила, подхватила платье, скатным жемчугом шитое, и бросилась за ворота сестру кликать:

— Гордана! Горданушка, сестрица! Забери платье, милая, не в пору оно мне!

Идет сестра молча, листья золотые с веток сдергивает и точно не слышит. Может, и в самом деле не слышит? Далеко ведь ушла уже, едва видна в морозной дымке, но знает Ясна: слышит ее сестра. Каждый год на заре, как осень с зимой меняются, проходит Гордана молча мимо сестриного двора, забирает с веток последние золотые березовые монетки, ни в гости не зайдет, не остановится, сколь ни кричи: крепко обиделась.

Мечется Ясна по двору, зовет слезно, да все без толку. Уж и догнать пыталась не раз, все одно – уходит Гордана и головы не повернет. Вот и сейчас: неужто не обернется?

— Гордашенька, родная моя! Все жемчуга и каменья забирай, ничего мне не надо! Только ленточки мои красные отдай, милая!