Дракон из черного стекла - Джим Чайковски Страница 193

Канте подвинулся, чтобы загородить Маришу обзор. Он отказывался позволить этому мерзавцу находиться хоть сколько-то близко от своей супруги, пусть даже и номинальной. Если ему суждено сейчас отдать свою жизнь, то так тому и быть.

— Хватит! – Эта команда пронзительно и звонко разнеслась по площади.

Плеча Канте коснулась тонкая рука в перчатке, которая мягко, но решительно надавив, отодвинула его в сторону. Регар тоже попытался помешать ее обладательнице выйти из своей спасительной тени, но в итоге с такой же готовностью отступил вбок. Она стояла, выпрямив спину, и ее прикрытый вуалью взгляд скользил по мертвым и стонущим, усеивающим площадь.

А затем опустилась на одно колено.

Канте потянулся было, чтобы поднять ее на ноги. Но слова, полные боли и безысходности, уже успели вырваться из-под тонкой вуали:

— Я подчиняюсь.

Последовало ошеломленное молчание, прерванное лишь отдаленным криком чайки.

Физиономия Мариша расплылась в довольной улыбке.

— Я принимаю твое отречение!

Клашанский принц соскользнул с седла, спрыгнув на булыжники среди сопровождающих его рыцарей, и, укрывшись среди них, поднялся по ступеням на каменное возвышение. Там рыцари устремились вперед, оттесняя всех по сторонам и позволяя сестре и брату подойти друг к другу.

Канте упорно остался стоять на прежнем месте, но Рами оттащил его назад. В его словах звучала ярость:

— Аалийя подчинилась! Согласно клашанским законам, единожды высказанное подчинение не может быть отозвано!

— Но…

— Не бесчесть ее!

Канте ничего другого не оставалось, кроме как позволить силой оттащить себя от нее – от женщины, которая в равной степени завоевала как его уважение, так и сердце.

Мариш приблизился к предмету своих вожделений, охраняемый своими людьми.

— Пусть весь Кисалимри станет свидетелем конца одного правления и начала нового!

С этими словами принц сорвал вуаль с коленопреклоненной женщины.

И прежде чем успел потрясенно отпрянуть, его жертва плавно поднялась, словно новобрачная, готовая поприветствовать своего супруга. В пальцах у нее, затянутых в перчатки, возникло тонкое лезвие, которое коснулось подбородка принца. Мариш был в достаточной степени воином, чтобы при виде черных волос, сплетенных в косу с серебряными колокольчиками, распознать отравленную природу кинжала у своего горла.

Касста подтвердила это:

— Не двигайся, иначе этот квисл крепко поцелует тебя!

По этому сигналу сотни низкорожденных, по-прежнему стоявших на коленях, вскочили на ноги, после чего сорвали шапочки и капюшоны, открыв лица с белыми полосками Шайн’ра поперек глаз. С душераздирающими воплями эта орда обрушилась на людей Мариша, орудуя кривыми мечами и кинжалами. Еще больше подручных принца пало под дождем стрел, выпущенных лучниками, которые укрылись на чердаках окружающих зданий.

Рыцарь слева от Канте завалился назад – арбалетный болт попал ему прямо в глаз.

Еще один, гремя доспехами, упал на камни, раненый или мертвый.

Третьего сразил Регар.

Два оставшихся его паладина прикрывали Канте и Рами.

Справа от Канте один из их собственных рыцарей – тот, что, водрузив клашанское знамя, так и стоял здесь – отбросил шлем в сторону, явно радуясь возможности сразиться без помех для обзора. Промелькнула еще одна белая полоса, перечеркнувшая лицо предводителя Шайн’ра.