Диагноз - Анюта Соколова Страница 19

— Восемь лет, — неохотно ответил Лефрен. — Это имеет значение?

— Возможно, — Риден встал в ногах покойной.

На всякий случай я вынула блокнот и приготовилась стенографировать. Лефрен взял стул и придвинулся поближе, чтобы не пропустить ни слова. Как и господин Сожен, мёртвая дама без всякой видимой причины заторможенно села и замерла в неловкой позе. Остекленевшие глаза уставились в одну точку.

— Ваше имя! — громко потребовал некромант.

— Элоиза Мария Лефрен, — безжизненно ответила покойная.

Голос был слабым и дребезжащим, словно старая запись на виниловой пластинке.

— Сколько вам лет?

— Семьдесят два года.

— Где вы проживаете?

— Проспект Мира, дом восемьдесят семь.

— Вы замужем?

— Да.

— Как зовут вашего мужа?

— Огюст Арчибáльд Лефрен.

Благодаря тому, что умершая говорила очень медленно, стенографировать было легко. Я предположила, что такие предварительные вопросы служили своеобразной настройкой для некроманта, иначе зачем спрашивать о том, что и так известно?

— Вы любите вашего мужа?

— Нет.

— А он вас?

— Нет.

Лефрен беспокойно заёрзал на стуле.

— А раньше вы его любили?

— Да.

— Вы составили завещание?

— Да.

— Где оно?

— Я его порвала и выбросила в мусор.

— Вы богаты?

Покойная промолчала. Риден задумался и спросил иначе:

— Сколько у вас было денег?

— Восемьсот сорок тысяч.

— Откуда эти деньги?

— Наследство первого мужа, — безэмоционально произнесла госпожа Лефрен.

Глаза Ридена блеснули:

— От первого брака у вас были дети?

— Да.

— Сын или дочь?

— Дочь.

— Как её зовут?

— Альберти́на Доротéя Кужáр.

— Ваш новый муж знал о вашей дочери?

— Нет.

— Почему?

— Я не хотела ему говорить.

Некромант задумался и расширил вопрос:

— По какой причине вы не хотели говорить новому мужу о дочери от первого брака?

— Я соврала про свой возраст. Убавила десять лет. Берте исполнилось сорок пять. Нельзя родить в девять.

— Вы с дочерью в ссоре?

— Были.

— Но помирились?

— Да.

— Когда?

— Месяц назад.

Риден достал из кармана платок и вытер лоб.

— Почему вы помирились с вашей дочерью?

— Я неизлечимо больна. Ходила к доктору. Осталось недолго. Мне было… Было…

— Было страшно? Тоскливо? Одиноко? Обидно?

— Обидно.

— Вы сняли в банке наличные и отдали вашей дочери?

— Да.

— Почему не мужу?

— Муж женился на мне ради денег. Хотел моей смерти. Мог оспорить новое завещание. Так надёжнее. На банкнотах нет имени. Никто не отберёт деньги у Берты.

С каждой фразой покойная опускалась всё ниже, словно слова выкачивали из неё силы. Господин Лефрен с чувством выругался, причём я, филолог, не поняла половины идиом.

— Покойтесь с миром, — почтительно пожелал Риден.

Покойница завалилась назад, глухо стукнулась голова, обмякли руки с уродливыми трупными пятнами. Некромант уложил тело ровно, заботливо поправил сползшую ночную сорочку госпожи Лефрен и повернулся к её мужу:

— Что ж, господин Лефрен, ваша супруга обыграла вас вчистую. Вы действительно не докажете ни факт передачи денег, ни их принадлежность.

— Это мы ещё поглядим, — зло процедил Лефрен. — Ловкий адвокат…

— Потерпит поражение, — перебил его Риден. — По закону в случае любого судебного разбирательства некромант считается душеприказчиком поднятого им человека, и я честно изложу последнюю волю госпожи Лефрен. А ещё у нас есть мой… моя помощница с записью нашей беседы.