Материя. Том 2 - Константин Соловьев Страница 186

— Спасибо, мистер Лайвстоун! Завтра я приду пораньше и помогу вам навести порядок, идет?

— Конечно. Я думаю, «Бакалейные товары Лайвстоуна и Торпа» как-нибудь продержатся без тебя один вечер, – Лэйд позволил себе еще одну невеселую усмешку, – если, конечно, не сгинут в сплошной кутерьме…

К его удивлению, Сэнди рассмеялась.

— Все сущее сгинет в сплошной кутерьме! – провозгласила она. – Ну, я думаю, до этого не дойдет! Не знала, что вы знаток детских считалок, Чабб.

Лэйд впился в нее взглядом.

— Что ты сейчас сказала?

Наверное, она заметила, что он встревожен, потому что перестала смеяться.

— Что с вами? Вы как будто побледнели? Дать вам горячего молока с джином?

— К черту молоко! Что ты сейчас сказала?

Сэнди растерянно заморгала, отчего ее пшеничные брови задрожали.

— Это… Это же просто детская песенка, Чабб.

— Прочтите ее!

— Но это же просто…

— Прочтите!

— Ну, если вам угодно…

Сэнди несколько раз наморщила лоб, припоминая что-то, и продекламировала:

Когда псы, как шляпы, начнут кувыркаться

И мыло над свечкою будет смеяться,

Галоши по крышам затопают в такт,

Сардина подпишет блестящий контракт,

Комоды запляшут, как майские пчелы,

Все черви сойдутся на свадьбе веселой,

Тогда придет Эд, мрачный как ночь,

Чтобы тебя в мешке уволочь,

Левиафан вскрикнет во тьме —

Все сущее сгинет в сплошной кутерьме.

Доппельгангер сидел прямой, как доска, уперев взгляд в стол. Лэйд даже не смотрел в его сторону.

— Значит, это детская считалка?

— Аэ, – по-полинезийски беззаботно отозвалась Сэнди, – в Миддлдэке она, кажется, не очень в ходу, но я слышала, как дети поют ее в Олд-Доноване. Я и сама с трудом бы вспомнила, если бы не ваша подсказка! У нас была популярна другая – «Эмпл-бэмпл старый ерш», не слыхали?

— Что это за Эд, про которого в ней говорится?

Сэнди пожала плечами.

— Мрачный как ночь? Ума не приложу. Но ведь это считалка, а не ежегодный бюллетень Адмиралтейства, ей не обязательно иметь смысл.

— А Левиафан?

— Ох. По-моему, это какая-то библейская рыбина. Я никогда особо не задумывалась над этим, если честно… Так я пойду?

— Конечно, Сэнди, – Лэйд кивнул ей, – ступай.

Сэнди выпорхнула за дверь, на ходу судорожно поправляя шпильки в волосах, оставив Лэйда задумчиво глядеть ей вслед. Некоторое время он рассеянно барабанил пальцами по столу, словно пытаясь взять на невидимом пианино запутанное и сложное арпеджио.

— Как странно… – произнес он наконец. – Сэнди работает у меня вот уже сколько лет, но она впервые попросила разрешения уйти пораньше. Я думал…

— Ничего удивительного. Влюбленные женщины часто совершают необъяснимые поступки, – заметил Доппельгангер. – В том числе бегут от предмета своей страсти. Ветреные, легкомысленные создания, которым не хватает мужского здравомыслия, они так боятся своих желаний! Иногда мне кажется, что в каждой женщине от рождения заключена частичка Левиафана… Еще рюмашку?

— Идет, – согласился Лэйд.

После третьей порции ром перестал обжигать глотку. После пятой, пожалуй, сделался вполне терпим. И даже пустота, разъедавшая ему грудь, будто бы немного смягчилась.

— Ты знал, – негромко произнес он, разглядывая своего визави, – ты ведь знал, не так ли?

Доппельгангер осклабился.

— Про считалку? Знал, конечно. Или ты думаешь, я годен только для того, чтобы вести учет пшену и кофе?