Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 166

В последний раз смяв белый бесформенный ком, Яся еще раз посыпала стол мукой и взялась за нож. Разделила тесто сначала на две части, потом — на четыре, а потом начала отмерять аккуратные небольшие дольки. Каждую выровнять, каждую раскатать, на каждую положить ложку начинки.

Яся действовала быстро и бездумно, как робот. Руки сами собой выполняли привычную работу, а в пустой голове крутились мысли.

Пани Масальская говорила, что дома ей становится хуже. Точнее, она говорила, что ей лучше в больницах и у целителей — но по сути это ведь то же самое.

Конечно, в больницах и у целителей Масальская получала помощь. А где помощь, там и улучшение. Но… Яся ведь приезжала к Масальской через день. И выкладывалась на полную. А прогресс был такой мизерный, как будто она только пальцами поводила, а не большую часть силы в лечение вбухала. Ладно, допустим, она слабая ведьма. К тому же неопытная. Но все равно — почему улучшения были такие невнятные? Почему состояние больной возвращалось в исходную точку с неизбежностью резинки, которую сначала изо всех сил натянули, а потом отпустили. И она прилетела обратно, щелкнув владельца по пальцам.

А в больницах, значит, Масальская чувствовала стабильное улучшение. При том, что это поездка, для пожилого человека обременительная. Усталость, нервы, отсутствие привычного комфорта — и все равно пани Масальская утверждала, что в больницах ей становилось лучше.

А дома — нет. Дома помогла только Яся. Которая потратила кучу сил. Так много, что сама удивлялась. А внятного результата не добилась.

И причину болезни определить не смогла. Все, что она делала — боролась с симптомами. Затыкала дыры, бессильная найти тот фактор, который к появлению дыр приводит.

Так может, проблема в доме?

То есть не в самом доме, конечно, но… Может, есть там какой-то фактор, который…

Который что? Прицельно уничтожает почки пани Масальской? При этом никак не влияет на всех остальных обитателей?

Нет, бред.

Но пани Масальская сказала, что ей в доме хуже. Почему?

Положив на последнюю лепешку ложку начинки, Яся заглянула в миску. Картошки оставалось граммов двести, не меньше. Кошке скормить нельзя, там грибы, выбросить жалко… О! Можно с яйцом поджарить. Да, точно. Пара-тройка яиц, несколько полосок бекона, картошка — а на гарнир салат из капусты. Отличный обед! Скоро Збышек из лагеря вернется, вот он и доест.

Удовлетворенно хмыкнув, Яся отставила миску и принялась закрывать пирожки. Никаких косичек, никаких ажурных плетений — только быстрые плотные защипы. Все равно перед жаркой придется приплюснуть, так какой смысл изгаляться?

Аккуратные пухлые пирожки выстраивались в ряды: первый, второй, третий.

Так почему Масальской плохо именно дома? Если бы Яся увидела этот сюжет в детективе, о развязке догадалась бы сразу. Потому что ее травят. Дворецкого у Масальских нет, но прислуга имеется. А еще есть невестка, которую свекровь без стеснения изводит придирками и упреками.

Вот только пани Масальскую не травят. Яся проверила эту теорию сразу, как приступила к лечению. Не потому, что подозревала в злодействах красавицу Зосю — хотя та и выглядела, как классическая фам фаталь. А просто потому, что отравление — весьма распространенная причина поражения почек. Может, Масальская какой-то целебный сбор пьет — на мухоморах и белене. Потому что прочитала рецепт в «Секретах целителя». А может, всю жизнь в старом доме жила — а там стены свинцовой краской покрашены. Или ртутными примочками пользовалась. Есть куча идиотских способов отравления, большинство из них не предполагает злого умысла. Поэтому Яся провела тесты и убедилась: никакого яда не было. Ни случайного, ни злодейски приготовленного.