Материя. Том 2 - Константин Соловьев Страница 165

Лэйд ощутил, что его озябшие щеки испускают некоторую теплоту.

— Я… Черт! Неужели так легко догадаться, о чем я думаю?

— Я ведь тоже в некотором смысле Лэйд Лайвстоун, – мягко напомнил двойник, – мы с тобой думаем одинаково. И знаешь что? Ты зря терзаешь себя такими мыслями.

— В последнее время она странно себя ведет, – пожаловался Лэйд. – Подолгу о чем-то думает, уставившись в пустоту, и лицо у нее такое, словно… Не знаю. Никогда прежде ее такой не видел.

— А еще она сделалась необычайно рассеянна в последнее время, не так ли? Вчера она едва было не отпустила миссис Анчоу какао-порошок вместо гватемальского кофе, мало того, за эту неделю трижды ошибалась, отсчитывая сдачу!

— Да, я тоже обратил на это внимание. Кроме того, она убрала все зеркала из лавки, верно, собиралась почистить и позабыла. Это не лезет ни в какие ворота. Уж с ней-то что творится, хотел бы я знать?

К его удивлению, Доппельгангер рассмеялся.

— Иначе и быть не может. Юные дамы часто совершают чудачества такого рода, когда влюблены.

— Что-о-о?

Лэйд ощутил, как пустота, укоренившаяся в груди, наполняется тревожно пульсирующим теплом.

— Ты сказал – влюблена? Она влюблена?

Доппельгангер хохотнул.

— Ну конечно. Ты так впился в дело Уэлча, что не замечаешь того, что происходит у тебя под носом, старик. Оглянись! Она больше не читает «Черную стрелу» и «Приключения Робинзона Крузо». По всей лавке в тайниках разложены «Дочь сквайра», «Дора Торн», «Тайна леди Одли» и прочее бульварное чтиво, которое фунтами поглощают юные девушки, когда сгорают от страсти. – Двойник взял яблоко и, обнюхав его, с удовольствием откусил кусок. – Она сменила духи, наконец. Наверняка и зеркала нарочно куда-то припрятала. Женщины, охваченные любовью, болезненно относятся к своей внешности, ты же знаешь. Я наблюдаю за ней несколько дней и нахожу все больше и больше признаков.

— Но… Я… – Лэйд в сердцах треснул кулаком о прилавок. Удар получился приглушенный, слабый, несмотря на то, что он вложил в него порядочно сил. – В кого она влюблена, хотел бы я знать? Этот подлец бывал в моей лавке? Клянусь, я сломаю ему шею, как гнилую морковку! Или это… Черт, это констебль Кроуфорд? То-то она сразу воодушевилась, едва он прибыл. Его синие глаза, манеры… Сменила духи, говоришь? Этот слизняк что, подкатывал к ней? Клянусь Левиафаном, я…

— Черт! Лэйд, баранья ты голова! Да ведь она влюблена в тебя. В тебя!

Пустоты в груди сделалось так много, что на какой-то миг стало трудно дышать, Лэйд сорвал с шеи галстук и бросил его прочь.

— В ме… Что за вздор? Что ты несешь? Это…

— Это очевидно каждому, кому не запорошило глаза крахмалом, – проворчал двойник, откладывая яблоко, – она влюблена в тебя не первый год. Или, по-твоему, симпатичная девица будет просто так торчать целыми днями в бакалейной лавке, бесцельно тратя годы своей цветущей юности и дыша пылью? У нее до сих пор нет ни жениха, ни кавалера, ты заметил?

— Я думал, это из-за меня… Из-за того существа, которое я заточил в ней, – упавшим голосом сказал Лэйд, – Полуночная Сука отравляет ей жизнь, потчуя кошмарами, поэтому она и не решается связать себя с кем-то…

— Она уже связала себя с кем-то. С тобой, толстокожий ты олух!

— Но в последнее время она старается не задерживаться в лавке и сразу уходит, едва только я ее отпускаю…