Зал костей - Тим Харди Страница 16

Я подошел ближе, и Ольфрид расплылся в широкой улыбке, обнажив сломанные зубы, все в черно-коричневых пятнах от вонючего берийского табака, который он очень любил.

— Садись, Ротгар. Вы двое, присоединяйтесь к нему!

Мы втроем уселись на деревянную скамью.

— Сегодня вы пришли сюда мальчишками, – пророкотал Ольфрид, внимательно нас разглядывая. – Моя задача – сделать из вас мужчин.

Он вытянул перед собой искалеченную руку с тремя оставшимися пальцами.

— Вам нужно запомнить три вещи – и это хорошо, иначе мне пришлось бы воспользоваться другой рукой. Во-первых, кем бы вы ни были за пределами площадки, сыновьями конунга или нищими, здесь, когда вы со мной, мое слово – закон. Уверен, парни, мне не придется напоминать об этом. Во-вторых, вы пришли сюда учиться, поэтому слушайте и следите за происходящим внимательно. Иначе пострадаете, как те, кого здесь ранили из-за ротозейства и самомнения. Если вы из таких, то получите не боевые навыки, а разве что несколько выбитых зубов.

Ольфрид усмехнулся собственной шутке.

— И последнее. Нельзя использовать оружие, нельзя даже прикасаться к нему, пока я не скажу, что вы готовы. Сегодня мы начнем с деревяных мечей. Возможно, вам они кажутся детскими игрушками, но к полудню вы будете благодарить меня за то, что сражались только ими. А теперь ты. – Ольфрид указал на Брама, который от испуга чуть не свалился со скамьи. – Давай-ка посмотрим, на что ты годишься.

Вскоре я забыл, что на меня смотрят отец с братом. К восходу солнца я взмок от пота, а моя рука ныла от тяжелого деревянного меча. И все же, когда Полурукий нас отпустил, я жаждал продолжения.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда проснешься завтра утром, – сказал Полурукий. – Не сможешь ни согнуться, не разогнуться, уж поверь. Но ты молодец. Думаю, сегодня ты удивил своего отца.

Высоко подняв голову и наслаждаясь похвалой Ольфрида, я шел с Брамом и Бандором обратно через двор. Страшно голодные, мы отправились прямиком в поварню к величайшему ужасу стряпухи, которая увидела, как трое грязных и потных мальчишек стащили один из ее свежеиспеченных хлебов. Прежде чем нас успели поймать, мы сбежали, и я повел остальных в одно из своих любимых укромных мест – небольшой проход, скрытый под главной винтовой лестницей Северной башни. Мы делили теплый хлеб, чувствуя себя давними друзьями, и вспоминали утренние подвиги, наперебой обсуждая каждое наше движение и хвастаясь синяками, полученными от Ольфрида. Тот день навсегда останется в моей памяти.

* * *

Всю следующую неделю жизнь в крепости была посвящена подготовке к помолвке Йорика и Риши, а Бандор стал моим постоянным спутником. Теперь с ним занималась и Этта. Несмотря на мои предостережения, Бандор решил, что кто-то девяносто пяти лет от роду ему не указ и можно озорничать вволю… Старая ведунья быстро избавила его от этого заблуждения! С возрастом я начал понимать, какой замечательной женщиной была Этта. Она по-прежнему двигалась с удивительной легкостью и обладала непревзойденными знаниями об истории нашего народа. Когда придет ее время уйти в Чертоги Навана, наш клан многое потеряет. В последние годы я часто замечал, как вечерами Дарри беседует с Эттой, стараясь запомнить саги и сказки, хранящиеся в ее памяти, чтобы передать их следующему поколению.