Вик Разрушитель 8 - Валерий Гуминский Страница 158

— Что с семьёй Колодиных? — поинтересовался цесаревич.

— Сопроводили до лодочной станции, оформили браконьерство, изъяли оружие и наложили штраф в десять тысяч рублей.

— Не слишком ли мягкое наказание за нападение на особу императорской семьи? — Юрий Иванович взглянул на большой монитор ЭВЦ, стоящий на рабочем столе, словно хотел найти там ответ.

— Я хотел сдать их воеводе Иртеньеву, чтобы он посадил дураков на трое суток для очистки мозгов, но Николай Юрьевич посоветовал сделать так, как я сказал ранее. Глупые и недалёкие люди, им и так придётся пахать с утра до ночи, чтобы штраф заплатить. Или вообще уехать на заработки. Тоже не сладкая доля.

— А если они начнут искать обидчиков?

— Ваше Высочество, вот здесь я уверен: они будут сидеть ровно на заднице, и побоятся пошевелиться. Мужики сами испугались того, что натворили. Папаша отговаривал непутёвых сынков, но те же здоровые лоси, слушать не хотели разумного предупреждения. Да и я, когда сопровождали их в полицию, предупредил, чтобы не вздумали играть в обиженных и оскорблённых. Если появятся в столице, их сразу возьмут под микитки, как террористов. Для верности сфотографировал эту троицу. Вам незачем волноваться за дочь, Ваше Высочество. Я ведь всегда рядом.

— Ладно, уговорил, — усмехнулся цесаревич, всё же поставивший заметку насчёт семейки Колодиных и через пару-тройку дней послать к ним полицию для закрепления внушения. А то расслабятся, подумают, что пронесло, можно и дальше к гуляющим в парках девушкам приставать с угрозами. — Говоришь, дочь проявила себя максимально спокойно, и не испугалась?

— Внешне обе были спокойны. После прогулки княжич Мамонов привёл девушек в кафе, угостил их коньяком, — усмехнулся Баюн. — Подозреваю, стресс у княжон снимал, да и сам пару чарок опрокинул в себя.

У Юрия Ивановича, решившего налить себе минералки, замерла рука над стаканом, и спохватился он лишь тогда, когда водичка едва не полилась через край.

— Коньяк? — цесаревич не видел, в каком состоянии была дочь, когда та приехала домой с прогулки. — Девчонки пили коньяк?

— Пили,ещё как, — Баюн почему-то был доволен, как объевшийся сметаны кот. — А потом и в кофе добавляли. Но там немного было, Ваше Высочество, — тут же бросился защищать свою подопечную личник.

— Чёрт-те что, — проворчал Мстиславский, стараясь не улыбнуться. Дочь уже не маленькая, алкогольные напитки вполне могла употреблять, но коньяк… Да, похоже на стресс. — Они там бутылку заказали, что ли?

— Небольшой графин, на двести пятьдесят. Выпили весь, — зачем-то добавил личник. — Княжич Мамонов посадил девушек в свой «Фаэтон» и развёз их по домам. Под нашим присмотром, конечно.

— Выпивший сел за руль? — нахмурился Юрий Иванович.

— Никак нет. За рулём был его водитель. Никаких эксцессов по дороге.

— Хорошо, иди, — махнул рукой цесаревич, и Баюн, чётко развернувшись, покинул кабинет.

Мстиславский откинулся на спинку кресла, отхлебнул минералки и задумался. Дочь сначала не хотела свыкнуться с мыслью, что ей придётся делить будущего мужа с ещё одной женщиной, пусть даже являвшейся хорошо знакомой Ариной Голицыной, и даже устроила истерику. Дескать, в таком случае она разорвёт все отношения с «кобелём Мамоновым», за что получила знатную трёпку от матери. Алёна — умная женщина, и там, где цесаревич не мог донести правильную мысль до разбушевавшейся дочери, она справилась играючи. Именно после доверительного разговора с матерью Лидия задумалась, и начала исподволь искать пути сближения с Ариной. «Для привыкания, — как пояснила она, — и лучшего контакта, раз уж нам придётся на двоих делить Андрея»,