Потерянная святая - Рейчел Кроу Страница 145

— Хотела бы я знать ответы. Семь – могущественное число. В библейском смысле оно означает завершенность. Совершенство.

— Совершенство? То есть мы – идеальная жертва? Почему он не может принести в жертву своих собственных людей?

Женщина развела ладонями, снова показывая, что не знает.

Раздражение заставило Ану говорить резко.

— А если бы мы не пошли в пещеры? Если бы кто-то другой обнаружил их? А если…

— Ана, – госпожа Холлинсен коснулась ее запястья. – Простите меня. У меня нет ответов на эти вопросы.

Она открыла рот, чтобы возразить, что этого недостаточно, но женщина перебила ее:

— Пожалуйста, расскажите мне, как вам удалось сбежать.

Она стиснула зубы, сделала глубокий вдох через нос и, разведя пальцы, коснулась своей груди.

— Ваша… искра.

Медленно, запинаясь, она начала описывать то, что пережила: жар, поднимающийся изнутри, инстинктивное сопротивление Кьялке, благословенное серебро, ожоги и голубую искру света.

Когда она закончила свой рассказ, то почувствовала облегчение, которое сняло напряжение с ее мышц – исповедальное очищение. Она поняла, что может продолжать и рассказала о том, как едва не утонула Модвин, о юродивом и о ветре.

Ана не стала углубляться в подробности, связанные с оживлением Модвин и исцелением Леона. Хотя она и была готова признать существование сверхъестественных сил, ей было очень неловко ставить себя в центр повествования. Разве не она проклинала северян? Она не считала себя ни святой, ни ведьмой и не хотела, чтобы люди думали о ней так.

Глаза женщины засияли.

— Этот ветер имеет особое значение для моей гильдии.

— Он как-то связан с голубой искрой? – спросила Ана, снова прижимая руку к груди, почти ожидая, что ощутит жар внутри. – С благодатью Святой Ансель.

Госпожа Холлинсен поджала губы.

— Вы можете называть меня Ансель. Или госпожа Холлинсен, если вам так больше нравится. Но я не претендую на какой-либо титул и не стремлюсь к нему.

У Аны по телу побежали мурашки.

— Я думаю, что уже слишком поздно для этого.

Женщина с пренебрежением фыркнула и склонила голову набок.

— Хотите посетить Священную Рощу?

У Аны внезапно перехватило дыхание, и в душе зашевелилась знакомая тоска. Не в силах говорить, она с трудом сглотнула и кивнула.

Госпожа Холлинсен с пониманием улыбнулась и жестом пригласила Ану следовать за ней. Солнце уже скрылось за холмом, сумерки плавно опускались на дворец, отбрасывая тени на грядки кухонного сада. Кометы Эльди нигде не было видно, и Ана, почувствовав дрожь, последовала за госпожой Холлинсен, когда они возвращались во дворец через широкий коридор и вышли во внутренний двор, где деревья Священной Рощи тихо шумели на ветру.

Женщина провела ее через каменную ограду на тропинку, поросшую травой. Легкое покалывание пробежало по коже Аны, и она затаила дыхание, когда они вступили под сень деревьев. Окружающие звуки изменились, шумная жизнь дворца осталась позади. Глаза Аны привыкли к тени, и она почувствовала себя маленькой под высокими стволами и раскидистыми ветвями. Среди лиственных деревьев росли вечнозеленые растения, и их зелень была густой и красивой.

Она удивилась тому, как быстро исчезла окружающая архитектура, а вместо нее перед ней раскинулся прохладный лес, который простирался так далеко, насколько хватало глаз. Ком в горле стал больше, и она не могла сдержать слезы, которые наворачивались на глаза. Это чувство было трудно описать. Снова то ощущение, что она вернулась домой. Сильнее, чем то, что она испытывала в Брайтуотере, или в светлой квартире своей матери в Гамбурге, или в любой из квартир, где она жила до этого, – в Ирландии, Шотландии или их квартире в Вашингтоне.