Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 140

— Ну знаешь… С такой позицией можно сразу на кладбище ползти. Все равно ведь умрешь, так зачем что-то делать?

— Не-ет. Это с твоей позицией можно сразу на кладбище ползти. Таких вот инициативных сразу выпалывают, чтобы овощам расти не мешали.

— Любой прогресс — это инициатива!

— И чем закончили инициаторы? Ты же реферат по Галльской революции писала — ну-ка, напомни.

— Это неизбежная плата за прогресс!

— Ну так пусть этот прогресс других жрет! Мне общество ничего хорошего не сделало, какого хрена я должен из-за него чем-то жертвовать?

— Стоп! — вскинул руки Збышек. — Стоп-стоп-стоп. Ребята, мы тут собрались, чтобы о революции поговорить? Серьезно?

Яська осеклась на полуслове, внезапно утратив боевой запал.

— Нет. Не поэтому, — она ссутулилась, снова обхватив колени руками, словно хотела обнять саму себя. Збышек рефлекторно потянулся к ней, но рядом был Лесь, да и вообще — с чего вдруг обнимать девчонку, с которой ты даже не встречаешься. Кто так делает вообще? Збышек, неловко качнувшись, остался на месте, а Яська, кажется, даже не заметила его порыва. Она сидела, уткнувшись подбородком в колени, полностью погруженная в свои мысли. Выглядело это тревожно. Очень тревожно.

— Ну? Так что случилось? — не выдержал Лесь, снова сказав то, о чем сам Збышек только подумал.

— Я… Кое-что обнаружила пару дней назад. Совершенно случайно, просто кошка отравилась, я испугалась, и… и оно как-то само получилось… — Яська замолчала, колупая пальцем потрескавшуюся краску. Тусклая бурая шелуха, лениво кружась, планировала на траву.

— И что же ты обнаружила? — мягко подтолкнул Яську Збышек.

— Я ведьма.

— Серьезно? — вытаращился на нее Лесь. — Вот круто!

— Ты… точно это знаешь? — Збышек не был уверен в том, что это именно круто. Но и причин для вселенской трагедии тоже не видел. Ну ведьма и ведьма. Полезный, в общем, талант. А получать лицензию никто ведь насильно не гонит.

— Знаю. Я гладила Милу, ничего такого не делала — и вдруг поняла, что это именно отрава. Даже увидела, как она по организму расползается.

— По-настоящему увидела? Как в кино? — не унимался Лесь. Яська неуверенно улыбнулась.

— Не совсем. Это как… даже не знаю. Как будто через тепловизор смотришь…

— Ты никогда не смотрела через тепловизор!

— Я по телевизору видела!

— Неважно, — оборвал самозарождающийся хаос Збышек. — Ну, увидела ты, как оно расползается. И что?

— И вылечила. Просто… ну… вроде как потянула, хотя нет, не потянула, скорее как пенку из бульона ложкой вычерпываешь… Не знаю, как объяснить. В общем, убрала яд, а потом все испорченное поправила. Печень там, почки…

— Так ты и почки видишь? — Лесь нервным движением запахнул расстегнутую рубашку. Збышек тоже почувствовал желание отодвинуться, но удержался. И правильно сделал.

— Нет, конечно! Я же не рентген! Вот если я тебя лечить буду — тогда, наверное, увижу. Если у тебя почки болеть будут. А если не почки — что-нибудь другое увижу…

— Боже, избавь меня от простатита, — простонал Лесь. — Хм. Простите. Вырвалось. Но проблема-то в чем? Я не понял.

А Збышек понял.

Пан Гурский, может, ученым и не был, но вращался в академических кругах. Яська часто упоминала друзей семьи — то профессоров, то доцентов, да и сам Збышек, заскакивая в гости, пару раз был представлен «пану Блаблаблацкому, вы слышали о его монографии в области хренометрии? Обязательно ознакомьтесь, молодой человек, вам это будет очень полезно». Мать вроде бы научных интересов не имела, обычная домохозяйка, и даже приехала из какой-то деревни… Или не деревни, может, из крохотного городка, но все равно чудовищная провинция. Для такой девушки перспективный переводчик, да из хорошей семьи, да с неплохими деньгами, был настоящим сокровищем. За которое пани Гурская вцепилась зубами и когтями, наизнанку вывернулась, но влезла в эти гребаные академические круги.