Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 134

Он сжал ноющую руку, потянул Яську к себе и обнял, прижал крепко-крепко, всем телом ощущая ее близость. Погладил по плечам, по спине, поцеловал в макушку. Яська стояла, упершись лбом Лесю в плечо, и сопела, как обиженный, но уже забывающий обиду ребенок. Лесь снова поцеловал ее в макушку, коснулся пальцами подбородка, заставляя поднять голову — и поцеловал в лоб. В переносицу. В кончик носа.

— Мир? — шепотом спросил он, на мгновение остановившись.

— Мир, — точно так же, шепотом ответила Яська. И сама потянулась навстречу, прижалась губами к губам. Поцелуй был медленным и тягучим, как июньский мед, от него кружилась голова, а мысли рассыпались золотой пылью. Краем уха Лесь слышал, как мимо прошел Збышек, как забулькала в чашки вода.

Мигнул и включился телевизор, залив синим светом комнату, щелкнул, глотая кассету, видик. Скрипнул под тяжестью тела диван.

— Мы кино будем смотреть? — не выдержал наконец Збышек, и Лесь, вздохнув, отстранился.

— План был такой.

Он устроился рядом с Яськой на диване, потянулся к столу и взял чашку. Пить не хотелось, но руки нужно было чем-то занять, мозги тоже, и Лесь сосредоточился на ощущении горячей тяжести в ладонях, на терпком вкусе дешевого чая. Яська пристроилась рядом, прижалась плечом, и от этого плеча расходилось тепло, растекалось мягкими волнами. Лесь тоже сдвинулся, коснулся Яськи бедром. Теперь точек соприкосновения было две, и в голове почему-то возникла картинка из учебника физики, та, что с магнитными полями: невидимые, но все-таки существующие связи, неумолимо притягивающие два объекта друг к другу.

Опустив руку, Лесь словно бы невзначай уронил ладонь Яське на колено. Смысла в этом притворстве не было никакого, они давно прошли стадию якобы-случайных-убийственно-прицельных прикосновений. Но сейчас, после недавней вспышки, заявлять свои права на Яську почему-то казалось неправильным. Поэтому Лесь проползал в ее личное пространство мягко и осторожно. Как кот на кухню. Просто прикоснуться рукой. Просто погладить. Просто скользнуть пальцами выше, туда, где начинается юбка, а кожа становится такой шелковой, такой горячей и отзывчивой. Внимательно глядя в телевизор, Лесь кончиками пальцев ласкал эту гладкую кожу, выписывал на внутренней поверхности бедра завитки и круги. Яська, тоже не сводя взгляда с экрана, чуть сдвинула ногу, открывая Лесю путь. Туда, где кожа еще горячее. Туда, где прикосновения еще жарче.

Лесь не сразу принял приглашение. Какое-то время он ласкал тот невинный участок, который лишь предваряет движение вверх, обещает удовольствие, но не дарит его. Скосив глаза, Лесь украдкой наблюдал, как меняется Яськино лицо: вот смягчилась линия бровей, вот опустились веки. Вот губы приоткрылись, обнажая белоснежную кромку зубов. К этим зубам немедленно захотелось прикоснуться языком, провести по жесткому острому краю.

Но в руках была гребаная чашка, а в чашке — гребаный чай. Уже едва теплый. Мысленно выматерившись, Лесь наклонился к столу, для чего пришлось сдвинуть вторую руку, вытащив ее из-под юбки, и Яська разочарованно вздохнула. На мгновение мелькнула болезненно соблазнительная мысль просто швырнуть чашку в стену, но Лесь не настолько еще берега попутал — а потому дисциплинированно опустил ее на блюдце. И тут же получил в руки вторую чашку — Яськину.