Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 128

— Что? Лесь, прекрати! — попыталась прервать поток вдохновенного бреда Яся. — Пани Коляда, я не…

— Цыц! — зашипел Лесь, снова рванув ее за юбку. — Я знаю, что делаю. Послезавтра, пани Коляда, не раньше. Может, даже попозже немного. Скажем, дня через три. Потерпите?

— Отчего же не потерпеть, — неожиданно благодушно согласилась женщина. — Мне что, несколько дней туда, несколько дней сюда… А вам, конечно, обживаться нужно. Понятное дело: сходу ничего не бывает. Сначала подготовиться нужно. Ну, я зайду за растирочкой. Это у нас… — пани Коляда начала загибать пальцы.

— Четверг, — тут же подсказал Лесь. — Мы ждем вас в четверг! Всего хорошего!

Яся, онемев от ужаса, только кивнула — с отчетливым ощущением, что одобряет собственный расстрел. Через три дня! Растирочка! О боже!

В гробовом молчании они смотрели, как пани Коляда привычным движением снимет крючок, открывает калитку, потом перегибается через нее — и опускает крючок.

— Ты… ты… — Яся честно дождалась, когда гостья уйдет, но теперь причин для сдержанности не было. — Ты… Ты что, спятил⁈ Ты что творишь⁈ Какая растирка⁈ — напустилась она на Леся, захлебываясь ужасом и возмущением. — Как ты мог? Ты же пообещал! Она будет ждать! Надеяться! А я не умею! Совсем не умею, я никогда никого не лечила, я не…

— Лечила. И меня, и Збышека, — мгновенно парировал Лесь. — Ну вспомни! У меня эта хрень, с температурой и кашлем, Збышек связки потянул.

Яся вздохнула. В описании Леся все было очень просто, вот только это была обманчивая простота. Когда Збышек подвернул ногу на игре, Яся чуть с ума не сошла от волнения, пытаясь одновременно и унять боль, и восстановить поврежденные ткани. Перекосишь в сторону обезболивания — Збышек опять на поле выскочит, совершенно забыв о травме. Перекосишь в сторону регенерации — даже здоровая нога будет болеть так, что не наступишь. А это ведь просто растяжение! Не разрыв связок, не перелом, не запущенный артроз. С пневмонией у Леся было еще хуже. Что бы Яся ни делала, температура упорно возвращалась, легкие оставались темными, горячими и тяжелыми, словно наполненные грязью бурдюки, липкая дрянь расползалась по телу вместе с кровью, наполняя такой же тяжелой темнотой и почки, и печень, и сердце. Несколько раз Яся всерьез думала, что не справится, а Збышек отнес в ломбард свои часы, чтобы оплатить частного целителя, раз уж страховка Нейманов такой роскоши не предусматривала. Но слава богу, все обошлось.

Были еще мигрени у мамы, почечные колики у папы, астма у бабушки. Если задуматься, не так уж и мало… Но это ведь было совсем другое! Просто небольшая помощь по-родственному, помощь, которая ни к чему не обязывала. И Яся всегда знала: если она совершит ошибку, в дело вмешаются взрослые. Вызовут врача, обратятся к целителю, найдут нормальную ведьму в конце концов! Знающую, опытную, а не какую-то школьницу.

— Лесь, ты не понимаешь… — Яся помедлила, собираясь с мыслями. — Я… я же не всерьез это все делала. Не по-настоящему. Когда я пыталась лечить больных…

— Не пыталась. А лечила, — вмешался долго молчавший Збышек. — У тебя получалось, Ясь.

— Но могло же не получиться!

— Это как, интересно? — прищурился Лесь. — Ты ведьма, у вас инстинкты — или как оно там.

— Да, инстинкты, конечно… — Яся понимала, что говорит ерунду, но тихая внутренняя паника никак не желала укладываться в слова. — Но я же совсем неопытная ведьма. Вдруг у меня сил не хватит?