Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 122

— Витрину разбил одному козлу, — не стал разводить тайны Лесь. Все равно легавый или уже все знает, или узнает сегодня же. Так чего огород городить.

— И чем же вас этот козел так обидел?

— Не меня. Мать. Но мне тогда четырнадцать лет было…

— Да-да. Ошибки молодости… — сочувственно покивал майор. — Сейчас вы взрослый здравомыслящий человек и следуете голосу рассудка.

— Вроде того, — ухмыльнулся Лесь. — Живу мирно, работаю, закон не нарушаю. Так что вы хотите узнать, пан майор?

— Я? Ничего. Так, просто… Беседую с новыми жителями города, знакомлюсь. Всегда полезно знать, с кем имеешь дело. Вы, скажем, внушали мне наибольшее подозрение — а оказались глубоко порядочным человеком. Работаете, платите налоги… Збигнев Богуцкий, как вы и сказали, ремонтом занимается. А паненка Гурская… Она, кажется, не получала лицензии ведьмы?

Черт. Черт-черт-черт-черт-черт.

Лесь прикусил губу, судорожно подыскивая ответ. Хотя чего там подыскивать. И без того понятно, что этот мудак все знает.

— Нет. Не получала.

— Вот именно. А услуги паненка Гурская оказывает…

— Потому что люди сами к ней приходят. И просят помощи! Что же ей делать, больных не лечить, что ли?

— Ну почему же. Если она так хочет лечить больных — пускай лечит. Это не преступление. А вот плату брать за нелицензированные услуги — уже преступление…

— Да ей просто продукты дарят! В благодарность! А подарки — это не оплата.

— Но деньги — это все же оплата. Или Масальские с Гурской сыром рассчитались?

Лесь захлопнул рот.

Масальские действительно платили деньгами, и весьма неплохо платили. По крайней мере, на фоне других клиентов. Если майор это знает… А он, конечно же, знает. Вон какая рожа довольная, чуть ли не светится. Все он, зараза, знает.

— Вы к чему клоните? — устав от бессмысленного кружения около чего-то невидимого, но явственно ощутимого, Лесь выбрал привычную стратегию — попер напрямик.

— Я не клоню, — неприятно скривил губы майор. — Я прямо говорю. Девушка, которой едва исполнилось восемнадцать, лечит людей. Причем лечит без лицензии. И ладно бы ерунда какая-то вроде мозолей или чесотки. Нет, девушка берется за случай, с которым не справились даже опытные целители. Вмешивается в процесс, колдует чего-то там наугад. Обещает родственникам, что сможет помочь, и берет с них деньги. Это нехорошо, пан Нейман. Это очень нехорошо.

— Ладно. Я понял, — медленно, задумчиво протянул Лесь. — Мы могли бы сделать небольшой взнос в фонд местной полиции. Исключительно из уважения к правоохранительным ураганам.

— Вы предлагаете мне взятку?

— Я предлагаю вам материальную помощь. Скажем… для ремонта в кабинете. Краску там или побелку. Не знаю, что вы на наш скромный взнос купите, — Лесь немного помешкал, взвешивая слова. С одной стороны, Масальские не так уж и много платят. А с другой — Масальские не единственные клиенты. Количество обратившихся за помощью растет, а следующая выдача лицензий только в октябре. До которого нужно как-то дожить. — И пару бутылок сливовицы, для дезинфекции места преступления, — завершил свое деловое предложение Лесь.

— Хм. Для вчерашнего школьника вы на удивление разумный молодой человек, — взгляд у майора остался все таким же неприятным. — Но в нашем участке уже сделали ремонт. А сливовицу я терпеть не могу. Поэтому слушайте меня внимательно, пан Нейман. Если ваша… гхм… подруга еще раз возьмет деньги с Масальских, я привлеку ее за нелицензированное ведьмовство. А если, не дай бог, пани Масальской станет хуже — предъявлю обвинение в умышленном причинении вреда здоровью. Вы меня поняли?