Зал костей - Тим Харди Страница 120

Должно быть, я закричал, потому что Эккиль наклонился ко мне и прошептал:

— Еще один звук, парень, и я сам позабочусь, чтобы он стал последним. Не хочу с тобой ссориться, сынок, однако предпочитаю остаться в живых. Честное слово, милосерднее было бы тебя прикончить. Ты ведь хочешь этого? Хочешь, чтобы я проявил милосердие?

— Не забывайся, Эккиль! Я отдаю приказы и плачу, чтобы ты их выполнял, – сердито прошипела Этта.

— Не так много ты и платишь, чтобы я пошел на смерть, когда его вопли привлекут к нам два десятка ворундских воинов.

Я скорее почувствовал, чем увидел, как Эккиль вскарабкался на телегу; его тень скользнула к тени Этты и тоже нависла надо мной. Послышался знакомый звук клинка, выходящего из ножен, и в лунном свете блеснул нож. Я не боялся, признавая, что Эккиль прав: милосерднее было бы избавить меня от страданий.

Увидев нож, Этта с резким шлепком плоти о плоть схватила запястье мужчины своей костлявой рукой. И тут я вспомнил. Ну конечно же, Этта! Советница вождя клана Ривсбург. Вновь старая карга вмешивалась в мою жизнь – вернее в то, что от нее осталось.

— Убери нож, или, поверь, два десятка людей Черноглазого будут наименьшей из твоих забот.

В сильном голосе Этты прозвучала неприкрытая угроза, и Эккиль отшатнулся.

— Хорошо, хорошо, я тебя услышал, но и ты пойми: так дальше продолжаться не может, – угрюмо ответил он, похоже, испугавшись немощной старухи.

— Согласна, – кивнула Этта. – Подай-ка мне вон тот мешочек. Там остатки порошка из сушеных грибов, так что осторожнее, не рассыпь.

— Хочешь его отравить? Ножом было бы чище.

— Не собираюсь я никого травить! Если смешать порошок с корнем теневика, можно погрузить человека в состояние, которое некоторые называют сном без сновидений. Это поможет нам выиграть время, чтобы добраться к Йолдиру.

— А если он не проснется? – возразил Эккиль. – Ты рискуешь его жизнью. Неправильно отмеришь…

— Просто помоги мне приготовить зелье, да побыстрее, пока он еще в состоянии пить, – рявкнула Этта.

Они оба скрылись из виду, перешептываясь на ходу. Меня не волновало, что за зелье там готовили. Если я правильно понял, оно должно было тем или иным способом помочь мне избавиться от ужасающей боли во всем теле. Чья-то рука приподняла мою голову, и я покорно отхлебнул отвратительное пойло, стараясь проглотить его как можно скорее.

— Хорошо, – одобрила Этта. – Скоро тебе станет лучше. Снадобье ослабит боль, и сразу же захочется спать. Не противься.

Она сказала правду: боль уже утихала, и у меня закружилась голова. Казалось, звезды закачались и завертелись перед глазами, оставляя за собой зеленые, красные и синие полосы света. Этта и Эккиль продолжали обсуждать, как сподручнее устроить мое спасение, но меня это уже не волновало. Веки отяжелели, и не было сил, чтобы помешать им сомкнуться, поэтому я улавливал лишь обрывки разговора, теряясь в водовороте красок.

— …тогда привяжи его к седлу… Раз уж…

— …так или иначе, ты его убьешь…

— …ты сам этого хотел. А теперь делай, что я скажу…

* * *

Рядом звучало прекрасное пение, и успокаивающая мелодия вытащила меня из глубин ночных кошмаров. Я был слишком напуган, чтобы вспоминать о том, что там увидел, и потому сосредоточился на песне, хотя слова будто ускользали между пальцев. Наконец музыка стихла, и я почувствовал, как мягкие руки убирают влажные волосы с моего лица. Нежное прикосновение холодило пылающую кожу.