Латтанский трон - Екатерина Парканская Страница 112

— Мы уйдем отсюда вместе, – прошептала я Джеди и метнула пилум.

Свист, кровь, удар об пол. Фигура, еще мгновение назад величественная, скрылась в нише ложи. Верхний ярус захлебнулся криком: одни визжали, другие ругались, третьи смеялись, кто-то рвал тоги и спотыкался, пытаясь сбежать.

Я рухнула на колени к Джеди и инстинктивно запихнула меч, лежащий рядом с ним, в ножны. Он дрожал, бледный, губы посинели.

— Что ты наделала? – выдохнул он. В глазах – ужас и… удивление?

— Мы уходим. – Я перекинула его руку себе на плечи; он был тяжелый, будто за эти минуты вобрал весь песок арены.

Я знала короткий ход – потайной скат, по которому приносили реквизит; когда-то в детстве отец показывал любознательной мне все подпольные тоннели, чтобы похвастаться устройством амфитеатра. Надо было только воспользоваться паникой.

Но едва мы сделали десяток шагов, двое легионеров в чешуйчатых панцирях перехватили Джеди и вырвали его из моих рук. Руки его соскользнули по моему запястью, оставляя красные следы.

— Нет! – Мой крик пронзил рев трибун. – Нет! Джеди!

Я метнулась, ударила стража локтем в подбородок, но другой схватил меня сзади. Еще двое налетели и заломили мои руки. Приглушенный голос под шлемом зашипел:

— Не сопротивляйся, во имя Амона, для твоего же блага…

Слезы, кровь и песок смешались. Рот был полон горечи. Я вывернулась, пытаясь добраться до Джеди, – но рукоять гладиуса ударила в висок. Мир качнулся, арена; последнее, что я увидела, – это как Джеди, удерживаемый двумя легионерами, из последних сил кричит мое имя.

Песок встретил мое лицо шершавым, обжигающим поцелуем. И мгла сомкнулась, жесткая, как ладонь палача.

Глава XIII

Ослепительное солнце било прямо в лицо, а ветер хлестал по щекам и швырял в рот песок. Я чувствовала его везде – между зубами, под веками, в волосах. В виске пульсировала резкая, глухая боль, глаза не слушались, будто запечатанные воском.

Я застонала. Попыталась сесть, но тело не подчинялось, как будто кости были налиты свинцом.

Где-то рядом звучал голос. Приглушенный, встревоженный, но, как только я подала признаки жизни, он умолк. Чьи-то сильные руки подхватили меня, помогли сесть. Я дрожала всем телом. Глаза открывались неохотно, и все вокруг плыло.

Первое, что я увидела – словно в бреду, – были слипшиеся от пота медные волосы и серые глаза. Пронзительные. Хенса.

Я моргнула. Не сон?

Рядом кто-то сжал мою руку – тепло, крепко, живо. Я повернула голову и увидела Хафру. Он улыбнулся, и его ладонь нежно откинула волосы с моего лица. Но они не поддавались – липли к щекам, путались. Он смотрел на меня, будто не верил, что я жива.

Я обняла его, все еще не понимая, реален он или нет. Вокруг было слишком тихо. Слишком неестественно.

— Наура… – Хенса подалась вперед. – Во имя Амона, выпей это.

Она протянула бурдюк из дорогой кожи. Я послушно сделала глоток. Горечь обожгла язык, в нос ударил запах трав. Я поморщилась.

— Что это?

— Тебе станет легче, – сказал Хафра, и в голосе его, хриплом и усталом, была такая забота, что все во мне дрогнуло.

Я выпила все. Глоток за глотком.

Пелена перед глазами начала рассеиваться. Пульс в висках притих. Я подняла голову и огляделась. Перед нами тянулась пустыня – бескрайняя, выжженная. Два латтанских коня, опустив головы, переминались с ноги на ногу. Справа на горизонте вырастала крепость Лептиса – белесые стены, словно из костей. На земле валялись два шлема.