Ведьмы. Ру - Екатерина Насута Страница 107

— И ты считаешь, что это нормально?

— Лиловый или бирюзовый? Розовый я как-то не очень? — Ляля мерила ободки. — Бирюзовый в цвет чешуи получится…

— Она у тебя телесного оттенка.

— Да? Ну ладно… в цвет глаз тогда. А лиловый просто нравится.

— Бери оба. Мелецкий прав. Тут всё или сожгут на всякий случай, или спишут, а потом сожгут. Но это же неправильно!

— Конечно, неправильно. Вещи-то хорошие. Можно перебрать. Что погрызть успели, то ладно, пусть сжигают. А вот остальное-то зачем?

— Розовенький я возьму, — чуть смущаясь, произнесла Физя. И на Ульяну поглядела презадумчиво. — Вообсце-то в подвале пустоватенько. А у меня народ. Я долзна о народе беспокоиться. И о Вильгельмушке… он такой… воинственный, а вот в хозяйских делах не оцень сообразает. Так цто мне нузно заняться делом. Подданные мои!

Тонкий голос заставил мышей, до того стоящих в почтительном отдалении, встрепенуться.

— Нам предстоят великие свершения…

— Это всё категорически неправильно, — Ульяна потрясла головой.

— Оба — значит, оба.

— Ты меня не слышишь!

— Уль, я тебя слышу, — Ляля нацепила два ободка, а третий повесила на шею. — А здесь где-нибудь сумки продают? Лучше, чтоб чемоданы, а то чувствую, не хватит. А что до остального, то изменить прошлое ни одна, самая могучая ведьма не в состоянии. Страдать же по тому, что сделала… ну, скажем так, оно, конечно, неприятно. И да, многим досталось ни за что…

Тем, кто не виноват ни в Ульяниной нелепой жизни, ни в том, что у неё вдруг ведьмин дар проснулся.

— Но точно так же они могли пострадать от пожара, наводнения… и твой жених…

— Когда ты так говоришь, мне хочется придушить его.

— Видишь, значит, не равнодушна… так вот, он сказал, что есть страховка.

— Скорее всего. Но вряд ли у всех. И ещё вопрос, попадает ли нашествие мутировавших мышей…

Мыши чешуйчатой рекой потянулись куда-то вперёд. Наверняка, тоже за сумками.

— … в число страховых случаев. И да, на владельце центра тоже лежат обязательства, он должен будет выплатить компенсацию. Но компенсация очень часто только по минимуму убытки покрывает. А тут… тут ведь… люди работали. Многие кредиты вложили.

— Уль, вот чем больше ты себя винишь, тем хуже будет.

— Кому?

— Всем. Так-то… ну, с ведьмами вообще сложно. Сила у них обычно просыпается, когда девочка в женский возраст входит. И тоже по-разному. У кого-то слабо, так что из всего ущерба — молоко прокисшее. А кто-то по полной чудит. Причём это всех касается. Даже те, кто вроде как благоразумный, тоже голову теряют. Бабушка говорит, что это как переходный возраст. И чем до того благоразумней, тем оно… веселее.

— То есть, у меня ведьмин переходный возраст?

— Ага.

— И что делать? Молчать?

Мелькнула мысль, что можно набрать в рот камней. С камнями точно не сильно поболтаешь. Так и ходить, задумчиво и загадочно.

— Не, не поможет, — покачала головой Ляля, остановившись у другого островка. На витрине выстроилась шеренга разноцветных лаков для ногтей. — Слова — это так, это… скажем, выражение мыслей. И даже если ты перестанешь говорить, думать-то не перестанешь. Понимаешь, это раньше считали, что если ведьме рот заткнуть, то и всё, считай, обезвредили. А так-то… бабушке вон говорить не надо. Она силою мысли так проклянёт… или благословит. Не известно, что хуже.