Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 105

Збышек наклонился и поцеловал ее в шею. Вот так вот просто. Взял и поцеловал. Он представлял это тысячу раз. Яська, согнувшись над тетрадью, писала сочинение, или решала задачу, или переводила с бритского… А он стоял сзади, смотрел на тонкую шею, покрытую тончайшим персиковым пушком, и представлял, как наклоняется и прижимается к теплой коже губами. Прямо вон там, над выступающим позвонком. Сначала прижимается, потом проводит языком — выше, туда, где закручиваются в невесомые спиральки маленькие забавные локоны. Збышек подул на них, даже не подул, а просто выдохнул, и прозрачная паутина волос колыхнулась, щекотно мазнув по носу.

— Не мешай, — хихикнула Яська. — Мне к десяти нужно закончить.

Она перевернула страницу ботанического атласа, пробежала по тексту пальцем, выискивая нужную мысль, и снова зачеркала в блокноте ручкой.

Збышек снова поцеловал ее, совсем коротко, не для того, чтобы отвлечь, а просто потому, что мог. Теперь мог.

Это было странно, но правильно. Как будто встала на место последняя, недостающая частичка паззла. Да, это всего одна частичка, и без нее совершенно понятно, какая картинка сложилась. Но крохотная прореха мешает, вызывает смутное раздражение и прямо-таки физическую потребность взять и поправить.

Теперь картинка сложилась до конца. И что-то внутри Збышека, мучительно напряженное, словно перетянутая струна, вздохнуло с облегчением. Потому что теперь все было именно так, как нужно.

Сидеть молча было скучно, но Збышек честно дождался момента, когда Яська подняла голову, моргая тяжело и устало, как разбуженная днем сова.

— Что ты такое пишешь?

— Конспект. Ну, то есть не совсем конспект, просто заметки по препаратам.

— Я думал, ведьмы свои отвары на инстинктах готовят. Цветы зверобоя, корень лопуха, говно жаворонка — что сердце подскажет, то и смешиваете.

— Вроде того, — проигнорировала подначку Яська. — Но мне кажется, что понимать смысл того, что ты делаешь, лучше, чем не понимать.

— Э-э-э… Ну да. Понимать лучше, — согласился Збышек. — Но прямо сейчас я нихрена не понял. В чем проблема? Ты боишься, что случайно отравишь кого-то своими листиками и цветочками?

— Нет. Случайно я никого не могу отравить, только целенаправленно, — ухмыльнулась Яська. — Просто… Представь, что в комнате совершенно темно. При этом ты инстинктивно знаешь, что где лежит и как это взять. С одной стороны — вроде бы все хорошо, ты нормально ориентируешься. С другой…

— Свет все равно хочется зажечь, — кивнул Збышек.

Вот только зажечь свет — это секунда дела. А ковыряться в пыльных книжках, собирая рассеянную по страницам информацию… совсем не секунда.

Некоторые созданы для того, чтобы жить по горло в проблемах. А если уровень понижается хотя бы по грудь, срочно обеспечивают приток новых проблем.

С другой стороны… Не Збышеку упрекать Яську. Он тоже нашел себе проблему, причем на идеально ровном месте — и теперь мужественно, решительно и бескомпромиссно ее решал. Хотя никто его об этом и не просил.

Сам. Все сам. Вот этими, блядь, собственными руками.

И начиналось все так невинно… Збышек просто подвозил Яську к дому Крыгоцких. Всего-навсего подвозил. Но сидеть в машине было скучно, уезжать и через полчаса возвращаться глупо. Поэтому Збышек поднимался в квартиру — и ловушка захлопывалась. Тадек так радовался, так предвкушал будущую игру, что отказаться Збышек уже не мог. После процедур они — только они, только мужчины, никаких скучных женщин! — спускались во двор и уныло перекидывались мячом. Сначала десять минут, потом пятнадцать… А потом Збышек обнаружил себя в магазине игрушек, с пластиковой баскетбольной корзиной в руках.