Диагноз - Анюта Соколова Страница 104

— Янира, слушайте меня внимательно. Если всё будет хорошо, часов в пять накормите его супом. Будет тошнить — не настаивайте, пусть пьёт молоко на ночь. На всякий случай я оставлю вам шприц. Вдруг Тери станет хуже и он потеряет сознание, тогда уколите его в ягодицу. Мысленно разделите ягодичную мышцу на четыре части и в правую верхнюю часть воткните иголку под углом девяносто градусов на две трети длины иглы. Затем звоните мне.

— Я не дам себя колоть непрофессионалу! — возмутился Тери.

— Ты будешь в обмороке и ничего не заметишь, — обнадёжила я.

— Всё равно я не согласен! — не желал успокаиваться он.

— Хорошо, я обязательно закончу курсы медсестёр по рекомендации Бертрана. Стану профессионалом, доволен?

— Когда закончишь, тогда и коли!

— Пошёл-ка я домой, — ухмыльнулся Бертран. — Чувствую, никакие уколы не понадобятся. А по поводу курсов — хорошая мысль, Янира. Вы по образованию кто?

— Филолог.

— Одно другому не мешает. Девушка вы крепкая, крови не боитесь. Звоните, я устрою вас на обучение.

После ухода Бертрана я какое-то время осознавала, что мы с Тери наедине, в его спальне, он практически голый, и ехидство в его взгляде сменяется совершенно иным чувством.

— Так и будешь на меня смотреть или присоединишься? — он красноречиво провёл рукой по свободному краю кровати.

— Может, ты наденешь пижаму? — пробормотала я.

— Мне нельзя двигаться, — нагло заявил Тери. — Потом, после вчерашнего, что ты там не видела? Ну, за исключением самого важного.

— Молчи! — я погрозила кулаком.

— С чего бы это? Ты мне что пообещала? Всё, что захочу! Без исключений!

— Без исключений будет, когда ты сможешь двигаться. А сейчас какой смысл?

— Могу рассказать, — провокационно улыбнулся он. — И двигаться придётся не мне.

Я сняла халат, решительно забралась на кровать и заставила его молчать самым надёжным средством из всех имеющихся. Вопреки своим нахальным словам, Тери целовался с запредельной нежностью.

— Вот теперь я бы не отказался от пижамы, — выдохнул он спустя очень продолжительное время. — Или хотя бы простынки.

— Мне становится страшно, — округлила я глаза. — Если ты настолько страстный сейчас, то какой же ты в нормальном состоянии?

— Скоро узнаешь, — он откинулся на подушку. — Нет, правда, Янира, достань из комода простынку. Иначе это скоро настанет прямо сейчас, а Бертран мне строго-настрого запретил активность подобного плана.

— Одеяло тебя не устраивает?

— Под одеялом жарко.

— Зато оно плотное. Ничего не заметно.

— Тебе трудно прогуляться до комода?

Прогуляться мне было нетрудно, гораздо труднее оказалось не смотреть на убегающую под трусы тонкую дорожку волос. Понятно, что в двадцать шесть лет, да после того, как почти год прожила с мужчиной, никаких тайн там для меня не скрывалось. Но Тери был настолько совершенно сложен, что очень хотелось проверить, всё ли в нём столь же совершенно.

Простыню я выбрала чёрную и в сердцах натянула её ему до подбородка. Тери со смехом откинул край:

— Нет уж, продолжай любоваться. Мне чертовски нравится, как ты облизываешь меня взглядом!

— Это я примериваюсь, за что бы укусить.

— Выбрала?

Вместо ответа я чуть прикусила губами идеальную шею.

— Я же говорил: нежить! — рассмеялся он, но мой лёгкий укус очень быстро перешёл в поцелуй, а его смех — в стон.