Ведьмы. Ру - Екатерина Насута Страница 103

— Ты… Уль, не думай, что я тороплю, но этак они всё, что есть притащат…

— Мой народ меня любит, — сказала Физечка важно и сочла возможным опереться на лапку Вильгельма, который не сводил с неё влюблённых глаз.

Ну хоть у кого-то личная жизнь наладилась.

Пусть и неожиданно.

Так.

Злость.

А злость исчезла. Ладно. Надо, чтоб появилась снова… как? Попросить кого гадость сказать?

— Никит, а ты можешь меня укусить?

— Сдурела⁈ — придремавший Никита поглядел с укоризной. — Во-первых, я воспитанный оборотень и всякую пакость в рот не тяну…

— Только лягушек… — влезла Ляля.

— Это инстинкты! И она не лягушка! А во-вторых… нашли дурака. Я её цапну, а она меня раз и в козла. Нет уж, я лучше так… к этому обличью я хотя бы привык. А козлом… козлы лягушек не ловят.

Аргумент.

И главное, возразить нечего, потому как чувствуется, что где-то Никита прав. Вдруг да и вправду Ульяна слишком уж разозлится.

— Ты вдохни поглубже, — посоветовала Ляля. — Я, когда беситься начинаю, дышу глубоко…

— Помогает?

— Не очень. Но всё занятие.

Ульяна вдохнула и выдохнула.

Нет. Надо мыслить системно. Её преподаватели если за что и хвалили, то именно за это вот системное мышление. Что вот недавно её разозлило?

Мама.

Надо же. Раньше Ульяна при мыслях о маме испытывала страх. И ещё чувство беспомощности. Она становилась вдруг слабой и глупой.

И…

Злость шевельнулась.

А если вовсе представить матушку? Ладно, не целиком, но хотя бы голос… вот… если бы она сейчас Ульяну увидела, то что бы сказала?

— Господи, за что мне такое наказание? — нервный раздражённый голос прозвучал в ушах. — Другие дети радуют родителей, а ты вечно вляпываешься в какие-то истории. Очевидно, что происходит это не от избытка ума…

И злость рванула.

Как пружина, которую долго-долго сжимали внутри. И она сжималась, сжималась, а потом вдруг достигла если не предела, то почти. И распрямилась, спеша ударить по пальцам.

Злость выплеснулась облаком силы.

Теперь…

— Мыши… — собственный голос прозвучал грозно, как никогда. — Слушайте и повинуйтесь воле вашего Императора, как он повинуется воле…

— Эмфиземы Великолепной, — влезла Физечка.

— Эмфиземы Великолепной. И моей.

Потому как милая-милая, но ведь нежить? Так что да…

Облако пыхнуло.

И рассыпалось мельчайшей пылью. А Физечка проворчала:

— Мезду процим, так мы не договаривались! Это непорядоцно ведьмовскою силой у девушки зенихов отбивать!

Дядя Женя обнаружился в гипермаркете.

В вино-водочном отделе, где он, усевшись перед витриной с элитным алкоголем, взирал на эту витрину с глубокою печалью.

Рядом стояла тележка, наполненная снедью. Данила увидел длинные палки багетов, кругляши сыра, который дядя Женя складывал просто головками. Гору вакуумных пакетов с ветчиной, колбасами.

— Жизнь — тоска, — сказал дядя Женя, баюкая в руках наполовину опустевшую бутыль. Кажется, с односолодовым виски приличной выдержки. Отец весьма эту марку хвалил. — И тлен. И прах.

— Главное, вы не колдуйте ничего, — Данила огляделся, надеясь, что рядом обнаружится кто-то, кто проинструктирует, как общаться с ведьмаком в состоянии депрессивного подпития.

А то ж мало ли. Слово туда, слово сюда и всё, что мышами недогрызено, станет тленом и прахом.

— Да я и не собираюсь. Я ж так… для души.

— Может, лучше квасу там? Колы? Минералочки? Хотите, «Боржоми» принесу? Очень для очистки организма полезно.