Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса - Вика Маликова Страница 100

— Сурабхи! – крикнул мудрец, и на его зов, словно собака, прибежала корова с пушистым хвостом, гладкими боками и блестящими глазами. – Дай нашему гостю и его спутникам любые блюда, которые они пожелают.

Так и стало. Путники вдоволь наелись фруктами, маслом и рассыпчатой кашей. Затем они пожелали новую одежду, так как нынешняя истрепалась во время охоты. Насытившись и переодевшись, Вишмавитра сказал мудрецу:

— Отдай мне Сурабхи за миллион других коров. Не хочешь? Мне в наследство от отца достанется царство. Бери половину!

Но мудрец сделал протестующий жест:

— Сурабхи не покупается и не продается. Она дана мне в дар, чтобы кормить гостей и богов.

Вишмавитра не привык к отказам, поэтому заревел:

— Тогда я возьму ее силой.

— Так и быть. Твоя власть в силе, а моя – в молитве.

Вишмавитра бросился на корову с кнутом, понукая ее покинуть родной дом. Несчастное животное упрямилось и жалобно замычало, но мудрец даже не шелохнулся.

— Господин, неужели тебе дела нет, что меня избивают? – заплакала корова и заговорила человеческим голосом.

— Сила брахмана в терпении, – ответил мудрец.

А вот Вишмавитре не хватило терпения, потому что он бросил корову и повел со двора теленка, рассчитывая, что мать бросится следом. Сурабхи преобразилась. Глаза ее заполыхали огнем, и она бросилась наружу. Напрасно воины пытались остановить ее стрелами и копьями. Корова с рыком открыла пасть и выпустила сноп раскаленных углей, а следом выкатились отряды варваров, которые бросились на войско Вишмавитры и разогнали его.

После случившегося Вишмавитра полностью изменил образ жизни. Отказался от славы и богатства, посвятив себя размышлениям и молитвам.

— Мне бы такую корову! – мечтательно произнес Михей и вдруг замер, потому что Женя поднял ладонь кверху, призывая друзей замолчать. Лучи фонариков дрожали как сумасшедшие – их владельцам было то ли холодно, то ли страшно, то ли все одновременно. Откуда-то из глубины земли раздалось мерное сердцебиение.

К этому времени дорога несколько раз резко уходила вниз, а стены и потолок обильно сочились влагой, под ногами собирались лужи. Женя обернулся и, лишь взглянув на Виджаю и Михея, почувствовал, как затряслись колени. На их лица легли грозные тени, брови сошлись на переносице, губы сложились в тонкую линию – гримаса ужаса.

— Мы пришли, – тихо сказал Женя и указал пальцем куда-то налево. Михей и Виджая ступили в полумрак, в последний раз повернули и наконец разглядели то, что так парализовало Женю.

Это была огромная шевелящаяся слизистая масса, которая постоянно меняла свой размер: то растекалась в стороны по каменной стене, то сужалась до диаметра небольшого круглого столика. Внутри беспрерывно лопались пузырьки, так что казалось, поверхность кипела. Троица приблизилась, и тогда масса задвигалась еще быстрее.

— Неужели Малимон почувствовал… нас? – прошептал Женя, будто ему запретили громко разговаривать.

Виджая, стоя посередине, неосознанно схватила парней за запястья и спросила:

— Это его рот?

— Да черт знает, – выдохнул Женя, и внезапно в самом центре появилось рваное отверстие, которое все росло и росло. – Помнишь, Энгель упоминал какие-то жабры?

— Ему нравится твой голос, – попытался пошутить Михей, но никому не было смешно. Из зияющего отверстия вырвался теплый пар, пахнуло чем-то тошнотворным и выскользнула стайка многоножек, каждая размером с огурец.