Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 97

— Va bene[13], – сказал он.

От этих слов, которые выбили почву из-под ног моего негодования, я и сама чуть не закачалась.

— Что?

— Хочется верить в вашу заинтересованность в делах дворца, раз уж вы затеваете в моем хозяйстве такие радикальные перемены. А суп, кстати, хороший. Спасибо.

Вместо того чтобы схватить чугунок и запустить князю в голову, я взяла свою корзинку, развернулась и заспешила к постели нонны Урсулы. В процессе этой пробежки я услышала, как княжна Изабелла журит брата.

— Кэл, князь не должен быть таким нелюбезным. Рози спасла нас от голода, а новая кухарка уже превратила нашу кухню в храм прекрасного аппетита.

Я даже не потрудилась скрыть усмешку. Девочка заговорила по-взрослому.

Сразу было видно, что наступление ночи все глубже затягивало старую женщину в зыбучие пески, где ее жизни придет конец, поэтому следовало спешить. Я схватила мяту, принялась разминать перед носом нонны Урсулы, приговаривая размеренно и громко:

— Вдыхайте этот запах, княгиня. О чем он вам напоминает? Для меня он связан с жарким летом, с солнцем в моих волосах, с тем, как я собираю в саду мяту, чтобы перетереть ее вместе с земляникой, вот с чем.

Она не шевельнулась. Ничто не изменилось в ее лице. Я взяла вместо мяты орегано.

— Представьте, что это запах фаршированного гуся с румяной корочкой и с соусом.

— Рози… – Кэл легонько коснулся моего плеча. – Она вас не слышит. Даже будучи в сознании, она слышала неважно, а уж сейчас…

Я стряхнула его руку.

— А вот мелисса, у нее такой сильный и бодрящий вкус, если добавить ее в чай с ромашкой! – На миг мне показалось, будто на лице княгини появился проблеск жизни, но не успела я в этом увериться, как оно вновь стало прежним. Похоже, от отчаяния мне мерещилось то, чего на самом деле не было.

Я помахала перед носом княгини веточкой чуть увядшей лаванды. Подошла княжна Изабелла.

— Она ненавидит лаванду. Жутко. Говорит, лаванда смердит плесенью и от этого смрада так и тянет чихать.

— Серьезно?

Гм. Перед моим мысленным взором предстала картина, как нонна Урсула пытается вырвать у меня лаванду. Но этого не произошло, и я услышала, как у Кэла и княжны Изабеллы вырвался вздох разочарования, ведь у них тоже успела забрезжить надежда, что мои манипуляции вернут княгиню к жизни. Когда я раздавила перышко чеснока, мы все заморгали от резкого запаха, но на лице нонны Урсулы не дрогнул ни один мускул. Наконец я указала Кэлу на розовые цветки:

— С ними у нее связаны какие-то давние чувства. Поднесите их к ее лицу и поговорите с ней, чтобы она слышала мужской голос. Напомните о прошлом, когда в душе пели молодость и любовь, а супруг-князь приносил ей такие же цветы, чтобы у нее стало тепло на сердце.

Кэл посмотрел сперва на цветы, потом – на меня, и в его взгляде появилось нечто глубинное и темное, задумчивое и уверенное. Он наклонился к бабушкиному уху, положил цветки на ладонь и в волнах их аромата стал говорить от имени ее мужа, как он обожал свою жену и свою семью, каким сильным и стойким подестой он был и как перед смертью учил сына и внука справедливому правлению.

Княжна Изабелла шмыгнула носом и утерла его рукавом. А потом я поняла, что призрак тоже с нами, потому что услышала мужское всхлипывание и низкий голос, произнесший: