Гейне. Двойная игра - Анатолий Леонов Страница 83

— А вот у нас другие сведения.

— Какие же? — пожал плечами Гейне.

— Вы сотрудник 4-го управления НКВД СССР, зафронтовая разведка. Вы профессиональный разведчик. Заброшены с целью проникновения в разведшколу «Сатурна». Ваши начальники: Павел Судоплатов, Наум Эйтингон, Михаил Маклярский. Как видите, нам все про вас известно. Сознавайтесь!

Демьянов сделал недоумевающее лицо, точно сведения, сказанные полковником Герлицем, для него были простым набором непонятных слов и незнакомых фамилий. Внутри же все его естество сжалось, и могильный холод прошелся иголками от пяток до макушки.

«Так, спокойно, — успокоил он сам себя. — Без нервов. Это просто очередная психологическая обработка. Пока ясно только, что в Москве у абвера окопался «крот», но против меня у них ничего, иначе бы разговор велся по-другому».

— Я не понимаю, о чем вы говорите, господин полковник, простите, не знаю вашей фамилии. — Гейне говорил спокойно, если не считать легкой обиды, сквозившей в его словах. — Людей, перечисленных вами, я не знаю, никогда про них не слышал и не встречал. Зато я могу назвать фамилии бывшего советника посольства Германии в Москве Густава Хильгера, генерала Эрнста-Августа Кестринга, полковника Ганса Кребса, наконец, генерала Сергея Георгиевича Улагая — которые могут засвидетельствовать мою безупречную честность!

Полковник Герлиц некоторое время размышлял, постукивая пальцами правой руки по костяшкам своего левого кулака. Наконец он принял решение.

— Хорошо, господин Демьянов, в таком случае вы не откажетесь пройти еще одну проверку? — Голос его по-прежнему был резок и неприязнен.

— Извольте. Я готов.

— Следуйте за нами, — произнес подошедший сзади полковник Хуффман. И оба полковника направились к двери.

Они вышли во внутренний двор здания администрации школы. Во дворе уже стояло отделение автоматчиков и два обер-офицера, лейтенант и гауптман, один с фотоаппаратом, другой с переносной американской видеокамерой Eyemo. Гейне почувствовал, как тело налилось свинцом, когда охрана вывела во двор троих партизан, среди которых был Мотыль. Его подвели к Мотылю почти вплотную. Он даже смог почувствовать тяжелое, с одышкой дыхание друга.

— Это партизаны. Они убили немецких солдат, за что сейчас будут расстреляны, — произнес по-русски полковник Хуффман под щелчки фотоаппарата и стрекотание камеры. Гейне побледнел, пальцы на руках предательски задрожали. Он неотрывно, как завороженный, смотрел в глаза приговоренного и не мог унять ураган, царящий в душе. Израненный и едва стоявший на ногах Мотыль почувствовал это состояние и неожиданно плюнул Гейне прямо в лицо.

— Что, интеллигент, на фрицев работаешь? На смерть пришел посмотреть? Так смотри, как умрет русский моряк! Смотри и всем передай! Гнида! Мы обязательно победим! Слышишь?

Он сделал попытку еще раз плюнуть, но солдаты оттащили его к стенке.

— Запомни, интеллигент, мы все равно победим! — еще успел крикнуть он в последний раз.

Раздалась автоматная очередь. Три тела упали на землю и затихли. Немецкие офицеры перестали снимать и деловито убрали свои аппараты в кофры.

К разведчику подошел полковник Герлиц и протянул платок.

— Вы побледнели.

Гейне не взял его платок и вытер лицо рукавом своего пальто.

— Я раньше никогда не видел расстрела, кроме своего собственного.