Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 81

— Пока нет. Но вы ведь знаете, Барнадин, что воля у княгини железная, а убить ее не так-то легко.

Барнадин обвел глазами мужчин, но обратился ко мне:

— Пока живу, она всегда была здесь, руководила и направляла.

Все вокруг закивали.

Я понимала это. Сколько я себя помнила, волевая княгиня была значимой фигурой и авторитетом в доме Леонарди.

— Она была добра ко мне, когда я… не смог выполнить свой долг. – Барнадин имел в виду убийство старого князя, которое не удалось предотвратить. Он вытер нос рукавом. – Раньше… бывало, я приносил для нее цветы, такие маленькие, розовые, ей нравился запах, и она очень любезно благодарила меня. Говорила, что ее муж как-то срезал их все, а она от этого бесилась. Тогда он поставил их в воду и подарил ей, и тогда она уже не могла больше злиться. Княгиня сказала, что эти цветы напоминают ей о муже. Я совсем про это забыл, а теперь хотел бы… – Он провел дрожащей рукой по мокрым глазам. – Когда меня зовет вино, я обо всем забываю.

— У нас нет никаких догадок, что за негодяй так ужасно обошелся со старой княгиней? – Олоферну сноровисто исхлестали бичом ноги и спину; в его голосе звучала ярость, а лицо было такое, будто он прямо сейчас готов кого-нибудь прикончить.

— Кто-то воспользовался беспорядками на улицах Вероны, чтобы пробраться в замок и поразбойничать тут. Наверняка один из флагеллантов, – с гневом и осуждением сказал Дион.

Марцелл посмотрел на меня. В его глазах было даже больше холодного презрения, чем обычно.

— Или кто-то из наших граждан, воодушевленный слухами о грязных махинациях во дворце.

Я стала лихорадочно соображать, за какие прегрешения впала в немилость Марцелла на сей раз. Тут было где разгуляться мысли, поэтому выбор оказался непростым, но я решила остановиться на ритуале вызова духов. Захотелось указать, что его устроила нонна Урсула, но возлагать вину на всеми любимую женщину, которая сейчас в опасности, было бы скотским поступком. Плохо, конечно, что Марцелл вроде соли, которой обильно посыпали клумбу с садовыми колокольчиками; в его присутствии чахнут и умирают все весенние краски и не остается места радости.

Кэл повернулся к брату Лоренцо.

— Вы самоотверженно трудились всю ночь и устали. Отдохните несколько часов прямо здесь, прежде чем вернуться к своим обязанностям.

Брат Лоренцо покачал головой:

— Мне нужно вернуться в лавку, сделать еще лекарств. Там я и отдохну.

— Моя помощь нужна? – не могла не предложить я, хоть и знала ответ.

— Нет! – воскликнули разом несколько голосов.

— Улицы небезопасны для женщин, – добавил Кэл, – а мы не сможем вас сопровождать.

Брат Лоренцо согласно кивнул, благословил всех и пошел к ведущим на улицу большим дверям. Он всегда выполнял свой долг, но возраст и усталость уже давали о себе знать.

Когда монах ушел, Кэл окинул своих людей взглядом.

— Мы все должны отдохнуть. Это просто необходимо.

Марцелл сделал усилие, чтобы подняться на ноги.

— Передам ваш приказ остальным стражникам, пусть поедят и поспят. Если все станут вести себя как полагается, – его единственный глаз так и впился в меня, – мы оклемаемся настолько, что снова сможем сражаться.

С ледяным презрением в голосе я проговорила:

— Уверена, все сделают всё в соответствии с вашими представлениями о том, как полагается себя вести, – и мысленно поздравила себя с тем, что сумела так его отбрить.