Особая война - Сергей Иванович Зверев Страница 8

Немец рухнул, роняя автомат, а перепуганная девушка отпихнула от себя убитого, хотела убежать, но силы ее оставили, и она, сделав пару шагов, упала на колени. Канунников бросился к ней, с тревогой осматривая одежду — не покажется ли где кровь.

— Живая? Живая? — нетерпеливо спрашивал Сашка, теребя девушку, пытаясь понять, в каком она состоянии.

И тут, поняв, что все позади, что они спасены, что помогли свои люди, девушка вдруг бросилась Сашке на шею и разревелась, как маленький ребенок. Он гладил ее по голове, по спине и шептал какие-то слова, пытаясь приободрить, успокоить. Он видел, что немцы перебиты, что Лещенко один из последних бросился наперерез саням, которые неслись к мостику, видел, как он успел выстрелить и немецкий ефрейтор в санях упал на спину, прошитый пулями, а сам инженер, схватив лошадь под уздцы, повис на них, волочась почти под копытами животного, но все же умудрился остановить сани.

Все было кончено. Обезумевшие женщины метались, озираясь и приходя в себя. Они наконец начали понимать, что немцы мертвы, а они свободны, что им ничего не угрожает, что вокруг свои, мужчины с оружием в руках, которые спасли, защитили. Многие плакали и падали на колени.

— Сенька, лейтенант, ловите лошадей, возвращайте сани сюда! — командовал Романчук, а сам успевал поднимать с колен женщин, хватать их руки, пожимая и улыбаясь, произнося успокаивающие слова. Партизаны быстро успокоили женщин и вернули все сани на дорогу. Одна из бывших пленниц, высокая плотная женщина лет тридцати с толстой русой косой, выбившейся из-под платка, бросилась к Романчуку, понимая, что он тут старший.

— Как же нам теперь, дяденька, ведь хватятся немцы нас, своих хватятся!

— Ты вот что, дочка. — Романчук схватил женщину за плечи и чуть встряхнул, чтобы привести в чувство.

Он был всего лет на десять старше этой женщины, но сейчас важно было убеждение, важен был авторитет. И конечно, она не годилась ему в дочери по возрасту, но сейчас было важно не это. И Романчук стал объяснять:

— На сани садитесь — и в лес. Вы местные, вы эти места знаете. В свою деревню возвращаться нельзя, там все сожжено… Есть родня какая, знакомые в дальних деревушках? Отправляйтесь туда, прячьте детей, прячьтесь сами. Немцы всех населенных пунктов не знают, может, и не доберутся до вас. Быстрее, дочка, быстрее увози детей!

Ужас произошедшего за этот день настолько переполнял женщин, что они, даже смертельно уставшие, делали все быстро. И вот уже сани с детьми и женщинами исчезали в белой пелене начинающейся весенней пурги. Партизаны забрали все автоматы и полные магазины с трупов немецких солдат. Никто не разговаривал, все действовали привычно и молча. В какой-то момент Канунникову даже показалось, что товарищи сердятся на него за то, что он единолично принял решение напасть на фашистов, конвоировавших женщин и детей. Но когда все оружие было собрано и погружено на сани, к нему подошел Романчук.

— Ну, как ты, Саша? Переволновался, что мы можем опоздать? Мы не могли опоздать, не сомневайся. Ведь все, что мы делаем, в конечном итоге для них и делаем, за них и умираем. Тем более что дети всегда и во всем мире — это будущее страны.

Глава 2

От уставших лошадей валил пар. Партизаны ехали, неторопливо переговариваясь. Нервное напряжение прошедшего боя постепенно отпускало. Тем более когда все почувствовали запах дымка из трубы, а значит, их ждет тепло, горячая еда. Женщины будут рады, что вернулись все и что нет раненых. Зоя вон даже вышла встречать мужчин. Но тут же партизаны насторожились, с какой поспешной горячностью девушка бросилась к командиру.