Кровавый вечер у продюсера - Николай Леонов,Алексей Макеев Страница 75

— Поддерживаю.

* * *

— Александр Игоревич прошел в кабинет Мары Сергеевны, — сообщила впустившая их молодая женщина.

У нее были темно-каштановые волосы, уложенные на прямой пробор, и миловидное, нежное лицо с серо-карими глазами и кофейными губами сердечком. От ее легкого, голубовато-льдистого платья-макси пахло пекановым пирогом и свежемолотой корицей. Эта девушка была одарена неброской, но чарующей, утонченной красотой, как пейзаж поздней осени с голыми деревьями, темнеющими на фоне бескрайнего, свинцового неба.

— Я могу вас проводить, — предложила девушка, и сыщики последовали за ней по коридору, обнимающему дом, в сторону библиотеки и оранжереи. — Мара Сергеевна любит смотреть на кремовые, коралловые и малиновые дельфиниумы, когда работает. Короткая прогулка среди них лучше всего восстанавливает ее силы. — Горничная бесшумно и стремительно шла вдоль стен, украшенных неброскими картинами. — Так что ее кабинет соединен прозрачной стеной и проходом в соответствующую часть оранжереи.

— Ее разговор с Кариным начался давно? Мы не помешаем? — проявил дальновидную учтивость Гуров.

— Александр Игоревич закончил завтракать около получаса назад. Я забирала поднос. Потом он пошел к Маре Сергеевне, — откликнулась девушка.

— Ваша хозяйка, — вступил в разговор Крячко, — уникум. Столько времени проводить на кухне и справляться с бременем деловой женщины!

— В этом доме все собираются, только когда в поместье много гостей. Он считается главным, так как построен еще при Льве Назаровиче и Марии Яновне.

— Вы их знали? — удивился Крячко.

— В далеком детстве, — улыбнулся ангелоподобный проводник следователей. — Им служили моя мать и отец. Экономка и шофер. Мамы не стало пять лет назад. С тех пор я занимаю ее должность. Мне подчиняются слуги во всех домах поместья. Садовниками, дворником и охраной руководит другой человек.

— Значит, — спросил Гуров, — в доме особый распорядок, когда принимают гостей?

Молодая женщина согласно склонила голову:

— Завтраком всегда занимается Мая Сергеевна. Потом она уезжает в магазин в Москве. А Мара Сергеевна обычно спит в кабинете. И встает с рассветом, чтобы сразу заняться бумагами. Обед уже на ней.

— А как строился день покойного? — спросил Гуров.

— Григорий Львович обычно вставал поздно. Завтрак для него готовили отдельно. Неизменная яичница-болтунья с мускатным орехом и цедрой лимона, свежевыжатый грейпфрутовый сок и тосты с клубничным джемом. Через пятнадцать минут мокка с классическим английским печеньем «Rich tea biscuits» на десерт. — Она уверенно отчеканила каждое слово и вдруг замялась. — И тайская капсула витаминов с ежовиком гребенчатым. В последнее время…

— Это же вроде чаги? — спросил Гуров. — Для улучшения памяти, концентрации и способности к обучению.

— Да, — тихо сказала девушка. — Это по совету… — Она указала глазами наверх, где располагались хозяйские спальни.

— Медсестры Григория Львовича? — подсказал Крячко.

— Да. — Они дошли до оранжереи, и молодая женщина затравленно посмотрела на другую дверь. — Вы не будете возражать, если мы не пойдем через заросли… растений?

— Почему, вы чем-то напуганы? — внимательно спросил Гуров. — Простите, как вас зовут?

— Де Ламбаль.

Сыщики переглянулись.

— В честь Марии-Терезы-Луизы Савойской, — терпеливо пояснила экономка. — Французской принцессы, дорогой подруги королевы Марии-Антуанетты.