В ожидании Большой волны - Саша Южный Страница 74

Буш ничего этого не видел. Он спал, придавив щекой клавиши рояля. Одна милосердная дама, проходя мимо, погладила его по голове.

— Спасибо, милый! Вчера ты был в ударе!

Буш, ничего не слыша, продолжал спать. Женщина поднесла к роялю стул, поставила на него бокал, затем открыла бутылку шампанского и поставила рядом. У дверей она оглянулась на Буша, улыбнулась и вышла на палубу.

Гости сходили на берег. Луи стоял у трапа. Мужчины, благодаря за музыку, пожимали ему руку, женщин целовали Луи в щёки, а когда на них не стало места, перешли на лоб, нос и подбородок. Вскоре лицо Луи было сплошь в отпечатках женских губ. Последней «Прекрасную реку» покидала Наташа. Она остановилась возле Луи, откинула со лба челку, уставила на него свои зеленые глаза и рассмеялась. У Луи ёкнуло в груди. Он только сейчас разглядел, какая красота всю ночь глазела в его сторону. Юная, только-только начинающая распускаться роза, ещё не знающая по-настоящему своей силы. Такой стоило лишь мигнуть глазом – и сотня мужчин сорвалась бы с места совершать ради неё безумные поступки.

— Я бы тоже поцеловала вас, – продолжая смеяться, произнесла Наташа, – но на вашем лице уже не осталось места.

Луи развел руками:

— В следующий раз обязательно оставлю для вас кусочек.

— Хорошо. Простите, а музыка, что вы сейчас играли, у неё есть название? Я бы хотела приобрести запись.

— Записи нет. Эта мелодия никому неизвестна.

— Как это? Ведь вы же играете её.

— Ну потомуто только мне и известна. Я её написал.

— Что ж, мы заглянем к вам как-нибудь на огонёк. Прощайте, маэстро!

— Прощайте, мисс!

Наташа на мгновение задержала на Луи взгляд, улыбнулась и сошла на берег. Она догнала часть гостей, решивших пройтись пешком, и теперь вместе с ними медленно удалялась от баржи. Луи смотрил ей вслед, остро завидуя самому последнему забулдыге в этой толпе. Потом на палубу из салона вывалился Буш. У него была взлохмаченная шевелюра, а в руках – начатая бутылка шампанского.

Он сделал глоток из бутылки, посмотрел на удаляющуюся толпу гостей, потом перевёл взгляд на отваливающий от борта баржи пароходик, который бодро понёсся к середине реки, оставляя на зеркально ровной её поверхности водяные усы, и произнёс:

— Бал закончился, господа!

Оставшаяся на пароходике часть гостей с энтузиазмом махали Бушу и Луи руками. Буш отсалютовал в ответ бутылкой шампанского.

— У этого Сальваторе голова на плечах, а не кочан капусты. Знает, что с праздника уйти надо вовремя! Когда с воды только-только сдуло утренний туман. – Буш внезапно замолчал. – Чёрт, Луи, мы проспали рассвет!

— И даже восход.

Буш припал к бутылке и осушил её наполовину.

— Но ведь мы собирались прыгнуть сегодня.

— Не беда. Поживём ещё немного. Три дня туда, три дня сюда, уже не имеет значения. Мы не брали обязательств. Они, как и всё остальное, остались в этом мире, – Луи кивнул на берег. – А мы уже не принадлежим ему. Мы свободные люди! И плевать мы хотели!

Луи плюнул на причал.

— На причал плевать нельзя. Устав корабельной службы строго это запрещает, – взглянул Буш на Луи и тоже плюнул. – Мы неуязвимы.

Буш и Луи довольно засмеялись.

— Но на что мы будем пить? – поинтересовался Буш. – Какая-то добрая душа оставила мне бутылку, – Буш помахал перед носом Луи шампанским, – и всё, больше ничего нет.