Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 64

Вот только на нас смотрели люди: личная стража князя, факельщики, носильщики паланкинов, голодные до сплетен соседи, которые таращились из окон. Лучше всего было бы попросить князя вернуться через некоторое время, выйдя из замка через потайную калитку в задней стене, и, как уже бывало, встретиться со мной на террасе за домом, пусть это и чревато опасностью совсем другого рода.

Но я знала, что всему этому не бывать, ведь тишина в городе сменилось негромким угрожающим ропотом. Флагелланты зашевелились, и подеста должен был заняться ими лично.

Я приняла решение, склонила голову, начала делать реверанс… и тут Кэл сжал мои пальцы. Стянул у меня с руки кожаную перчатку, сунул мне в другую руку, наклонился ближе и заговорил опасным, бархатным, тихим и обольстительным голосом, который всякий раз заставлял меня видеть и слышать лишь его одного. Его сумеречное лицо озарилось страстью, когда он сказал:

— Если вы предаете огню лишь то, что заслуживает сожжения, значит, я его заслужил, потому что… горю. – Тут он запечатлел у меня на ладони поцелуй так, будто давно привык это делать, откинул в сторону мой плащ и, сжав мне пальцы в кулак, прижал его к моей груди над сердцем, там, где кончается платье и начинается голое тело. Вместе со своим поцелуем.

Его движения заставляли меня все больше терять голову, и я все острее и тревожнее осознавала, что он – и сейчас, и прежде – осторожно подталкивал меня к… сближению.

— Спокойной ночи, милая Розалина. Пусть ничто не угрожает вашему покою, и пусть вам пригрезятся… красные розы.

Он оставил меня и отвернулся, чтобы уйти.

Прекрасное прощание. Почти достойное, чтобы воспеть его в стихах. Очень не хотелось нарушать очарование момента, но я обязательно должна была сказать:

— Нынче ночью я буду грезить о том, чтобы с вами ничего не случилось.

Он снова повернулся ко мне:

— А почему что-то должно со мной случиться?

— Мой подеста, среди флагеллантов я видела человека, глаза которого пылали демоническим огнем. Дай ему волю, и он спалит Верону дотла, повергнет мир в хаос и, карабкаясь по грудам тел, назовет все это богоугодными делами.

Кэл устремил на меня взгляд, и в свете факелов его глаза тоже немного пылали.

— Когда вы видели этого человека, Рози?

— Только что, по пути сюда. Через щель в занавесках.

Олоферн прикрыл глаза. Дион застонал. Выражение лица моего жениха утратило всякую нежную романтичность, в его голосе послышался гнев.

— Розалина, зачем вы это сделали?

— Так я смогла увидеть его и предупредить вас.

Он потянулся ко мне с таким видом, словно готов был схватить за плечи и хорошенько встряхнуть, но его руки остановились буквально в нескольких дюймах от цели. Самого Кэла потряхивало, как будто он пытался подавить какое-то сильное желание.

— Нет, вы просто любопытны, точно кошка, которую, как всем известно, как раз и сгубило любопытство! Вам, похоже, тоже грозит такая смерть.

— Молю пресвятую Деву, чтобы она хранила вас этой ночью, когда вы приступите к исполнению своего долга. – Я сделала реверанс и попятилась в дом, по-прежнему глядя в глаза князя, а когда Томмазо попытался закрыть за мной дверь, придержала ее, оставив щелочку. Можете после этого дразнить меня, крича «любопытному на рынке прищемили нос в корзинке».