В ожидании Большой волны - Саша Южный Страница 62

Дознаватель хмыкнул и поскреб обратным концом шариковой ручки висок.

– Ты что, не понимаешь, что Венера не одна. Там наверняка целая банда?

Луи промолчал.

– Венера – единственное твое спасение. Через неё найдут остальных и расколют. А иначе всё спишут на тебя. А они разбегутся.

В помещение вошёл человек в синем модном костюме и попытался заговорить с Луи. Дознаватель усмехнулся и произнёс:

– Откажись от него, Фебрюс, ты его не спасёшь. Дело мутное. Он один и ещё какая-то полумифическая девка, которую не найти. Он о ней почти ни черта не знает…

…– Я, действительно, ничего больше не узнал о Венере. А если бы и узнал, то сказал бы или нет, это большой вопрос. Мне дали шесть лет. Вышел через три.

Луи закончил повествование и надолго замолчал. Молчал и Буш, потом спохватился и плеснул в стаканы виски.

— Давай-ка выпьем.

Луи и Буш осушили стаканы.

— Похищение ребенка! Да! – Буш задумчиво повращал стакан вокруг своей оси. – И шесть лет?

— Да!

— Но вышел через три. Легко отделался.

— Повезло. Начальник тюрьмы и вправду оказался сентиментальным типом.

— Да! Только он сидел по одну сторону решётки, а ты по другую. А эффект оказался одинаковым – оба сентиментальны.

— Ёще была глупая надежда, что Венера меня встретит. Я вроде как её спас.

— Встретила?

— Нет. За три года я потерял все, что может потерять человек: свою девушку, деньги, славу, уважение. Порой думаю, что лучше бы я отсидел все шесть, но сохранил бы всё это.

Буш усмехнулся.

— Когда мы покидаем какое-нибудь место или друзей, или просто общество, в котором вращались, нам кажется, что жизнь там идёт по-прежнему с учётом тебя. Ты не можешь понять, что исключён и твое нахождение где-то там далеко здесь, где тебя уже нет, ни на что не влияет. Тебя нет! Люди встречаются, влюбляются, сходятся без оглядки на тебя.

— Но я… – начал было Луи и махнул рукой.

— Не пробовал устроиться на работу?

— Пробовал в «Незнакомку» к Джорджу, потом ещё в парочку заведений, что попались на пути. Все отказали. Меня же знали в лицо.

— Давай выпьем ещё, – предложил Буш.

Наливая в стаканы остатки виски, он посетовал, что одной бутылки будет мало и горечь таких историй надо заливать графинами.

— Джордж сказал, что если я стану у него играть, то он автоматически перейдет в разряд аморальных типов и с ним перестанут здороваться, – сказал Луи. – Что мне простили бы ещё наркотики, но похищение детей это слишком. И что меня никто не возьмёт. Так и вышло.

— Ты пробовал поискать Венеру более тщательно? – чокнувшись краем стакана о его стакан, поинтересовался Буш. – Стоп! Не отвечай. Подожди минутку, – неожиданно остановил он Луи и, быстро поднявшись, подошёл к шкафу. Прежде чем открыть его, он обернулся, сделал ладонью знак, дескать, «Сейчас»! и влез в шкаф едва ли не целиком. Вынырнул оттуда с весьма довольным видом. В его руках была бутылка рома.

— Совсем другое дело, – произнёс он, помахав ею перед носом Луи. – Теперь мы устоим. Можешь продолжать.

Буш открыл ром, налил его в стаканы.

— Пей, Луи. Ты вернёшься. Ты отличаешься от других. Ты вернёшься!

— В тюрьме я написал кучу музыки, но меня слушали только арестанты с надзирателями, начальник тюрьмы да его мамаша с женой. Они специально приходили для этого по воскресениям. Зеки же каждое утро вставали под звуки трубы, – продолжид Луи. – Они были непритязательными, но очень внимательными слушателями. Когда я уходил, начальник тюрьмы попросил исполнить что-нибудь новенькое. Я слукавил, исполнил не своё. То, что когда-то напел в ресторане Эже Дюпон. Я тогда подыграл ему на трубе. А в тюрьме выдул на полную катушку. Мелодия звучала потрясающе. Да! Я ушёл на волю под аплодисменты. Сам директор сошел с «небес», чтобы со мной попрощаться. А вот на воле меня никто и знать не хотел. Уж больно неприглядная была статья. Меня и мои ноты посылали куда подальше. Потом я ещё раз завернул к Джорджу и рассказал историю про то, как меня посадили. Он сказал, что сочувствует, но взять меня не может. Если он это сделает, к нему перестанут ходить. К Калиперу я так и не зашел, опасаясь, что этот чистюля сочтёт мое появление за оскорбление и позовёт Филлипа. Мой пароходик действительно уплыл.