Макабр. Книга 2 - Влада Ольховская Страница 58

Другие адвокаты ввязывались в мою историю осознанно: им хотелось славы того, кто сумеет освободить одного из самых жестоких убийц во Вселенной. Но поскольку меня очень уж ненавидели, злая толпа быстро догоняла и адвокатов, и их ассистентов, и родню, начинала шантажировать, и оказывалось, что при необходимости бороться со злом силы добра тоже могут перерезать тебе горло.

Тем не менее, какую-то защиту я получал, чтобы цирк, именуемый судом, состоялся. Под конец я устал и выступил своим собственным адвокатом, дабы побыстрее все закончить. Но на разбирательствах и предварительных слушаниях состоялся тот еще парад уродов. В большинстве своем их стратегия была предсказуемой: они давили на жалость. К тому моменту полиции удалось собрать немало данных о моем прошлом, вот их и подносили судье адвокаты под соусом из слез.

Вроде как – вы же понимаете, что он не виноват! При таком детстве у него не было другого выбора! Его так мучили, он стольких потерял! И далее по какому-то одному им ведомому учебнику для нытиков. Это частая стратегия при защите серийных убийц: он не виноват, его таким сделали! Только это брехня. А правда заключается в том, что абсолютно все серийные убийцы испытывают удовольствие от убийства.

Я этим не горжусь, просто не вижу смысла скрывать правду. И я не исключение, никогда себя им не считал. Может, у меня и дерьмовое прошлое, но это никак не отменяет того факта, что мне было хорошо, когда я убивал своих жертв. Правда, не всех, так это уже детали.

Но здесь важно понимать, что даже для серийных убийц удовольствие бывает разным. В принципе, их можно разделить на три типа.

Первый – это такие, как я. Те, кто получает удовольствие от смерти конкретных людей. Мы – редкий вид, потому что обычно те, кому дают причины для жестокой мести, долго не живут. Или не обладают должными качествами, чтобы начать охоту. А может, обретают иную основу для будущего, решают простить и отпустить. Тем не менее, периодически встречаются те, для кого важны не крики и кровь как таковые, а определенные имена. В этом случае удовольствие достигает какого-то особенного, высокого уровня. Не столько тела, сколько души – или всего сразу. Может, и кощунственно так говорить о боли и смерти, но это моя правда. Я кожей чувствовал их крики, и я был счастлив. Но когда я убивал Сатурио – или думал, что убиваю, – я не был счастлив. Вот и вся разница.

Есть те, кто получает удовольствие через подобие. Они похожи на нас – им тоже важна личность того, кто становится их жертвой. Подвох лишь в том, что для них это личность воображаемая. Допустим, нелады у такого утырка были с мамашей, она ему в детстве купила на одну конфету меньше, чем он хотел, и пару раз отвесила пинок под зад. Он вырос и начал убивать всех женщин, похожих на нее, называть их ее именем, представлять ее на их месте… Самое смешное, что на прообраз своих жертв такие убийцы могли и не покуситься, этот прообраз потом смеялся над ними на суде. Не смешно было только убитым, которые так и не поняли до самой смерти, за что им выпало такое страдание.

А есть еще третий вид серийных убийц, они получают от лишения жизни чисто физиологическое удовольствие. У этих вообще глобальный сдвиг на всех уровнях. На нормальное возбуждение они не способны, этим убогим нужна кровь, нужны крики и слезы, чтобы тело хоть как-то отреагировало. Они могут выбрать себе какой-то типаж жертв, а могут гробить всех подряд, но суть в том, что для них это наркотик. Как по мне, это и не люди даже. Хотя при вскрытии не отличишь. Знаю, о чем говорю – я парочку таких как раз убил. У них всегда перед смертью возникает прекрасный вопрос «Меня-то за что?..»