Битва за счастье - Чу Ёнха Страница 55

— Потому что я ненавижу мужчин. Они все как мой отец.

Оранжевый свет фонаря падал на Сэгён, отбрасывая темные тени, которые делали выражение ее лица еще мрачнее.

Сэгён, обычно громкая, с заразительным смехом и широкими, энергичными жестами, всегда выделялась своей яркой мимикой. Однако иногда ее лицо становилось пугающе бесстрастным, словно все эмоции разом покидали его. Вот как сейчас. В такие моменты Михо неизменно ловила себя на мысли, что Сэгён напоминает ей восковую куклу.

— Помните? Я недавно рассказывала, как увидела в машине на парковке возле нашего дома мужчину и женщину, которые занимались этим.

Михо кивнула.

— Так вот, это был мой папаша.

В глазах Михо и Ючжин застыло изумление.

— С сотрудницей из офиса прямо средь бела дня в машине. Она часто приходила к нам домой по делам. Но, знаете, меня это уже не удивляет. Такое происходило не раз и не два. Представляете, когда я была маленькой, мама лежала в больнице с аппендицитом, а я застала отца в нашей спальне с какой-то другой женщиной. Как вам это? Полный кошмар, настоящий бардак в семье.

Михо вдруг осознала, почему Ючжин и Сэгён молчали, пока она делилась своим секретом.

Услышав о чужой огромной трагедии, люди с трудом могут найти подходящие слова. Любое утешение кажется неуместным, потому что фразы вроде «я понимаю» или «я сочувствую» звучат как очевидная ложь.

— Они даже не люди, а озабоченные животные. Им все равно, где и когда совокупляться. Мне было так противно, так мерзко. Я думала, что мои глаза сгниют от увиденного. Оба сумасшедшие, иначе и не скажешь. Средь бела дня, да еще и в машине. Это отвратительно и грязно…

Теперь Михо поняла, почему тогда Сэгён так остро отреагировала, упомянув тех людей на парковке.

— Сэгён…

— Хватит, мне не нужно ни утешение, ни сочувствие. Похоже, я доказала, что я тоже на дне. А как насчет тебя, Ючжин? – Сэгён, прервав попытку Михо сказать что-нибудь ободряющее, с легкой насмешкой перевела разговор на Ючжин.

Ючжин, внезапно оказавшись в центре внимания, смутилась и неловко улыбнулась.

— Честно говоря, мне нечего рассказать…

— Что? Ты хочешь прикинуться самой чистой из нас?

— Да нет, правда нечего.

— Конечно-конечно. Ладно, оставайся белой и пушистой. Мы вообще и не думали, что у тебя что-то такое будет, – засмеялась Сэгён и обняла Ючжин за шею.

Михо тоже рассмеялась и поддакнула Сэгён.

Спустя время Михо продолжала размышлять об этом. Что, если тогда она и Сэгён действительно надавили бы на Ючжин? Если бы они заставили ее открыться, вытащили бы из нее признание о собственных секретах, возможно, что-нибудь изменилось бы в ее сознании. Тогда, может быть, не случилось бы той трагедии и Хан Чжухён не покончил бы с собой.

Михо понимала, что такие размышления бессмысленны, но долго не могла избавиться от этой мучительной мысли.

* * *

Мелодия «Влтавы» композитора Сметаны нежно струилась по залу кафе. Время приближалось к полуночи, и в круглосуточном заведении сидели лишь редкие, изрядно выпившие офисные служащие, которые заглянули выпить кофе, чтобы облегчить последствия похмелья. Сотрудник заведения, едва сдерживая зевоту, лениво дежурил на своем месте. А Михо и Сэгён, сидя друг напротив друга, казались погруженными в молчаливое противостояние.

Две чашки кофе, из которых еще недавно поднимался ароматный пар, остыли, так и оставшись нетронутыми.