За стеной - Валентина Каримова Страница 54

Настя предложила Антону оформить на него наследство у нотариуса на свою часть имущества прямо сейчас, а позже и на ту часть, которую получит после смерти Стаса. Кусок оказался лакомым для парня «без приданного» — дача с участком, квартира в городе, автомобиль, накопления в банке — и Антон согласился.

К моменту, когда он начал давать развёрнутые признательные показания, Настя уже не могла присутствовать на судебных заседаниях. Её состояние резко ухудшилось, она была госпитализирована, а позже переведена на паллиативное лечение. Все следственные действия с её участием проводились в больничной палате под наблюдением медиков. Психиатрическая экспертиза тоже проводилась, но не выявила у Насти серьёзных отклонений, кроме пограничного расстройства личности и обсессивно-компульсивного расстройства, что встречается не так уж и редко у многих людей.

Настя в конечном счёте признала свою вину, но, в виду её состояния, исполнение приговора постоянно откладывалось. Подозреваю, оно так и не будет приведено в исполнение.

Антон был признан виновным в соучастии в преступлении и получил новый срок, который отправился отбывать в колонию. Его девушка Ксения отделалась лёгким испугом, если быть точнее — небольшим условным сроком.

Эпилог:

Пройдя через КПП, я, наконец, оказалась за пределами ненавистного казённого учреждения. День был пасмурный, но тихий. Слабый ветерок скользил по моему лицу, и это было потрясающее ощущение. Остановившись, я закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий осенний воздух. Какой же он, оказывается, сладкий — воздух свободы. Им невозможно надышаться.

Бытует расхожее мнение, что люди не меняются. Я верю: это не так. Меняются, но с одним важным условием: если сами этого хотят. Я вот хотела. Очень. Мне показалось, что там, в стенах камеры, я умерла и родилась заново: с новым отношением к жизни, с новыми смыслами.

Неожиданно раздался автомобильный сигнал. Открыв глаза, я увидела припаркованную сбоку у тротуара Машкину машину, и её саму рядом. Она стояла, пригнувшись, и через открытое окно сигналила мне.

Я продолжала стоять на месте, толком не зная, как реагировать. Машка, видя моё замешательство, помахала рукой, призывая к ней подойти.

— Маш, ты прости меня… — начала я, поравнявшись с ней.

— Это ты меня прости, что я тебе тогда не поверила.

Мы обнялись. Уткнувшись в её плечо, я, наконец, позволила себе расслабиться и прослезилась.

— Я знала, что тебя сегодня отпустят, — через пару минут сказала она. — Была на заседании, а ещё общалась с твоим адвокатом.

Мне не хотелось говорить. Вместе со слезами из меня, как воздух из шарика, выходили страх, стыд, уныние и другие чувства, которые были моими ежедневными спутниками на протяжении последних месяцев.

Примерно через час мы затормозили у дома подруги. Я не просила везти меня сюда, она сама сообразила, что меньшее, чего мне сейчас хочется — это видеть Костю. Наверное, я всё-таки не самый пропащий человек, раз Бог послал мне Машку.

Заглушив двигатель, подруга подмигнула мне:

— Мама приготовила твой любимый борщ. Пойдём скорее, а то разогревать придётся.

Припустив за ней к подъезду, я почувствовала, как в моей душе рождается надежда. На пороге своей новой жизни я не одна, у меня есть поддержка и опора, а значит, я справляюсь. По-другому просто не может быть. Как ни крути, а мне повезло больше, чем Насте, ведь у меня ещё есть время всё исправить.