Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 49

— Не? – встрепенулась я.

— Мужчины слабы, – без тени сомнения объявила старая графиня.

Призрак злобно воззрился на свою мать.

— Эскал любил Элеанору, но, когда беременности стали срываться одна за другой, заставляя ее слабеть все сильнее, – сказала нонна Урсула, – он решил больше с ней не спать.

До меня стала доходить суть дела.

— Он пошел вразнос?

— Ничего подобного! – запротестовал Эскал-старший.

— Нет, – вторила ему нонна Урсула, – его любовницы были немногочисленны. Он действовал разборчиво и осмотрительно, чтобы не ранить доброе сердце Элеаноры.

Саркастичная реплика возникла сама собой, как возникает туман над водами реки Адидже:

— Надо же, какое несравненное самообладание!

Призрак воздел руки к небесам. Забавное зрелище, если вдуматься.

— Мужчины, – дернула плечиком нонна Урсула. – Думают, что они сильны и все у них под контролем. Но если бы им пришлось рожать, на земле скоро не осталось бы потомков Адама и Евы. Такого им не вынести.

— Тут она права, – подтвердил призрак.

— Знаю, – ответила я им обоим.

— Недавно у меня возникло ощущение, что мой старший сын рядом, но, возможно, это я сама становлюсь все ближе к миру духов.

— Как по мне, она очень даже живая, – отметил Эскал-старший.

— Рози, когда ты заявила, что видела призрак моего сына, – она явно ни на грош не поверила моему заявлению, – то натолкнула меня на одну мысль.

— На какую, нонна Урсула?

Она подалась вперед.

— Когда я была моложе, то поднаторела в общении с духами.

Разрываясь между потрясением и тревогой, я проговорила:

— Серьезно?

— Нет, она – старая обманщица. Ни единого духа в жизни не видела, – провозгласил Эскал-старший.

— Нет, я – старая обманщица. Ни одного духа в жизни не видела, – вторила ему нонна Урсула.

— Ага! Я так и знал. – Призрак ее сына радостно потер руки.

— Однако, – продолжила вдовствующая княгиня, – если убийца моего сына еще жив и услышит о наших встречах с покойным, – а он услышит, ведь люди больше всего на свете любят сплетни о потусторонних явлениях сильных мира сего, – то, вероятно, выдаст себя подозрительным поведением.

Я всесторонне обдумала эту идею. Конечно, может и сработать, но…

— Он, случаем, не выдаст себя каким-нибудь актом насилия?

— Странно, что она об этом не подумала, правда? – В призрачном взгляде явно читалось раздражение.

Нонна Урсула сказала:

— Я слышала, что ты вроде бы отлично можешь за себя постоять. – Похоже, кто-то рассказал ей о случившемся несколько месяцев назад. – И, надо полагать, ты будешь настороже, так ведь?

— Так. – Я взяла ее за руку. – Но напасть могут не только на меня.

Нонна Урсула выпрямилась:

— На меня никто не нападет. Кишка тонка.

— Восхищаюсь ее уверенностью! – Призрак раздражался все сильнее.

— Госпожа моя, я восхищена вашей уверенностью. – Я говорила куда мягче, чем он. – Но ведь вы в годах, почти слепая, почти глухая и к тому же женщина.

— Самая злокозненная старуха в Вероне, – напомнил мне Эскал-старший.

— Вдобавок я – самая злокозненная старуха Вероны, Падуи и Мантуи. – Княгиня снова более или менее вторила своему старшему сыну. Вероятно, какой-то краешек ее сознания все же слышал слова призрака, даже не осознавая этого. – Мне досталась бы вдобавок и тиара самой злокозненной женщины Венеции, но я не так давно слышала, что эта стерва из рода Аквасассо до сих пор коптит небо. Синьора Пулиссена, будь она проклята. Но, девочка моя, у тебя есть идея получше, чтобы выяснить, жив ли еще убийца? И чтобы его разоблачить?