Гейне. Двойная игра - Анатолий Леонов Страница 47

В заранее оговоренный с руководством операции день Демьянов и Березанцева в качестве счастливой супружеской пары стояли перед изъеденной короедом дверью, за которой находилось помещение, вот уже десяток лет служившее квартирой поэта Бориса Александровича Садовского — для многих оставшихся почитателей идола и иконы безвозвратно ушедшего Серебряного века. Нельзя сказать, чтобы Демьянов совсем не волновался перед этой встречей. В юности он тоже считал себя одним из поклонников поэта и учил его стихи наизусть. Со временем увлечение прошло, но уважение к большому таланту осталось.

Татьяне было проще. Она не понимала поэзии Садовского, считая ее скучной и неинтересной рядовой графоманией начала века, о чем безапелляционно сообщила «мужу». Демьянов не стал переубеждать «жену», попросив лишь сдерживать себя в разговоре с больным стариком. Татьяна снисходительно улыбнулась. Всем своим видом она говорила, что в состоянии не смешивать работу и чувства!

Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял профессор Сидоров. Как всегда, лохматый, похожий на большого птенца экзотической птицы.

— Пришли? — спросил он шепотом. — Прекрасно. Все уже собрались!

Он сделал пригласительный жест, но тут же прикрыл дверь и бросил смущенный взгляд на Березанцеву.

— Признаться, Борис Александрович, как бы это сказать… недолюбливает женщин. Особенно незнакомых. Так что, Танечка, вы уж постарайтесь произвести на него благоприятное впечатление!

Березанцева понимающе кивнула и мягко положила ладонь на руку профессора:

— Хорошо, Алексей Алексеевич. Я постараюсь.

— Отлично! — облегченно выдохнул Сидоров и, вновь распахнув дверь, пропустил молодых людей внутрь.

— Демьянов? Вот уж не думала, что вы тоже увлекаетесь спиритизмом?

Игривый женский голос заставил Александра вздрогнуть. Цветастая занавеска, отделявшая прихожую от остального помещения, была распахнута наполовину. В проеме стояла Ольга Буденная, с плутовской усмешкой на лице. Яркая брюнетка, с чем-то неуловимо цыганским в прекрасном облике, была не только женой легендарного маршала, но и оперной примой Большого театра, обладавшей неподдельным шармом, королевской грацией и невероятным сумасбродством. В то время когда многие из властей предержащих, хотя бы на людях, предпочитали скромность, дабы роскошью не мозолить глаза, Буденная, обожавшая драгоценности, славу и собственную певческую карьеру, демонстративно не собиралась менять свои богемные привычки.

Не дожидаясь ответа, она довольно фривольно обняла Демьянова за плечи, прижавшись щекой к его щеке. Изобразив что-то вроде дружеского поцелуя, Ольга бросила колючий, по-женски ревнивый взгляд на спутницу Александра:

— А это кто с вами?

Демьянов отвел глаза в сторону.

— Это — моя жена, — произнес он смущенно.

— Демьянов, — с напускным ужасом воскликнула Буденная, — противный мальчик! Оказывается, вы женаты!

Буденная сделала обиженное лицо, но тут же, вспомнив что-то, по ее мнению, более важное, легкомысленно забыла о роли капризной девочки.

— Сашенька, голубчик, мне надо с вами поговорить!

— О чем угодно, Ольга Стефановна!

Красавица зачем-то понизила голос и, почти прислонившись к уху Демьянова, прошептала:

— У моей кузины, Марии, на следующей неделе день рождения. Я хочу подарить ей что-то вроде того бриллиантового колье, что вы показывали мне третьего дня.